Синонимы подчеркивают богатство русского языка, детализируя разнообразие смысловой энергии.
Омонимы, наоборот, свидетельствуют, что даже самый богатый язык не может охватить все множество смыслов.
Похоже, непохожий человек
Один шагает в этом мире сонном.
Тропу проложит через длинный век
И, окружённый полчищем иль сонмом
Других, похожих на единого Тебя,
В сердцах промолвит брань или молитву…
И смотрит он как стая ястребят
За свой кусок опять свершает битву.
А сонмы ждущих, так же как он сам,
Иль полчища других, не столь похожих -
Они (все вместе) окруженье нам,
И человек един со всеми всё же.
Дай счастье глупому понять, что он глупец,
Ревнив ревнивец, власть берёт вельможа,
Кто гонится за мыслью - тот мудрец,
И в этом он лишь будет непохожим.
Бороться с кем-то, если тот другой…
Иль не принять того, кто непохожий -
Одних, единый Ты, согнёшь дугой,
Другим ты должное воздашь попозже.
И непохожие повсюду есть,
И они тоже - просто дети Бога!
Уродлива за непохожесть месть,
Ведь к Богу нашему - одна дорога.
Одна дорога - разные пути
И время странствия у всех различно.
Всё просто: кто-то хочет свет нести,
Другой считает: это не прилично!
Мне всегда казалось, что говорить правду легко… просто.
Ведь нечего скрывать, нечего придумывать. Достаточно сказать то, что было, или то, что произошло.
Но, оказалось, что не все готовы принять правду. Многие просто боятся ее.
А еще больше людей которые предпочитают не говорить правды. Придумывают какие то причины, по которым им не хочется говорить правду.
Интересно, а как бы они себя чувствовали, если бы вот так взять и сказать, что он лжет? Ведь это правда.
А мы не говорим, ждем - когда наступит время для этой правды.
Получается, что и мы лжем.
Вот и получается, что в желание знать правду, мы сами начинаем лгать.
Пели дуэты мы, пели мы соло, -
Мысли и чувства одели в слова.
Топают детки за ручки. Мы снова
Вяжем одежки для мыслей. Сперва
Очередь пряжи. Цветистой и мягкой.
Может, меланж будет, может быть шерсть.
Гаджет и клавиши вместо тетрадки.
Есть ещё порох? И ягоды есть!)
Стало быть ягодой красим поярче
Пряжу. И, может быть, блестки вплетем.
Высушим, сложим в маленький ларчик,
Сказок добавим немного потом.
Мы - модельеры. Вычурность линий -
И трикотаж здесь и даже парча.
Этот костюмчик пускай будет синим.
Знаешь, таким, как с чужого плеча.
Пояс - джинсА, а подол - из шифона,
Соединяем мы лето с зимой.
К черту все правила, нормы, законы!
Все от кутюр! Есть мелодия? Пой!
Как в этой песне - платья из ситца?
Будет и ситец и будет сатин,
И журавлем станет птица-синица.
Крылья расправим… Красиво летим?
Перелицуем и перетанцуем.
Жить, чтоб исправить и снова нашить.
Таять, как в юности, от поцелуев,
Счастья напрясть золотистую нить.
Счастья напрясть, чтоб хватило надолго,
Может быть даже детей научить.
Как ни сложна будет жизни дорога
Света достаточно, чтобы простить.
А в матрице Нео встречает ноябрь,
Картинка распалась на цифр столбцы.
Программа запущена - зрелища! Даром!
Для НИПов специально устроили цирк:
Арена. По кругу усталые пони.
Султаны. Прожекторы. Стразы. Оркестр.
Смеётся неискренне крашеный клоун
И купол залатанный вместо небес.
Раздача слонов или может быть шансов.
Не свят, прав был классик, ни храм, ни кабак.
Агония? Тризна? Для зрителей - сальса!
В ютубе подробности. Все для зевак!
За кадром осталось сожженное лето,
Лазурь, превращённая в серый туман.
Свобода скитается нищенкой где-то
И кривится, как от лимона, луна.
А Нео шнурует линялые кеды,
Похоже, что время надежд истекло.
Уходит из цирка туда, где рассветы,
И мысль не одета в брезентовость слов
На шее шарф, в руке пузатый зонт,
а под ногами лужи пролитой водицы.
Эх, улететь бы далеко, в тепло, за горизонт,
в раскошный рай далекой заграницы.
А может, наплевать? И мне не по-плечу?
Зачем в толпу стремиться.
Поеду-ка на дачу, в гости к Митричу,
с ним можно молча посидеть,
поплакать и напиться.
Послушать старого про житие - бытье.
Ведь мы ж, не просто так,
мы вместе с ним, когда-то воевали,
мы Родину, страну любили горячо.
И честно долг вернули. Нет, - отдали!
Дорогая, горевать рано.
Пишет память за строчкой, - строчку.
Я еще поболтаю с Вами.
Бог на мне, - не поставил точку.
В вечерней тишине, под колокольный звон,
летают Ангелы - предвестники разлуки,
рождаются слова и строчки в унисон,
соединяя навсегда, протянутые вверх руки…
Представить трудно.
Миллионы лет
роняет свет
на Мир небесное Светило,
а благодарности все нет,
- тепла, наверно, не хватило.
Не видим красоту добра
и переделываем
этот Мир мы под себя.
Скажу, что верю - не поверят.
Скажу: «не верю» - засмеют.
Таких, как я, не любят тут.
Да и кого вообще тут любят?
Праздник часто сводится к некому ритуалу. Запоминаются только те торжества, где царила импровизация.
Я изучил язык цветов.
Не нужно им заумных слов.
Нужна лишь Матушка Земля.
Лишь не пойму зачем им я?
Мы никогда не нападем на НАТО, на страны
Западной Европы.
Мы их просто не прокормим.
Мы никогда не нападем на НАТО, на страны
Западной Европы.
Мы их просто не прокормим.
Сила возможностей настолько велика, что ее приходится сдерживать с помощью правил и законов.
А в матрице Нео встречает ноябрь,
Картинка распалась на цифр столбцы.
Программа запущена - осень, пожары,
Для НИПов специально устроили цирк.
Арена. По кругу усталые пони.
Султаны. Прожекторы. Стразы. Оркестр.
Смеётся неискренне крашеный клоун
И у сковородок умаялся бес.
Кому по заслугам, кому-то авансом.
Не свят, сказал классик, ни храм, ни кабак.
Мы в центре арены в классическом вальсе…
А там, за кулисами, копоть и мрак.
Слежавшийся пепел сожжённого лета,
Лазурь, превращённая в серый туман.
Лишь призрак из памяти все ещё светел
И вяжущий привкус… Быть может, хурма?
Вне матрицы - тонко, на полуоттенках.
Вот так - акварельно, прозрачно, светло.
Рюкзак и ветровка, линялые кеды.
И мысль не одета в брезентовость слов.