Есть «люди читающие» и «другие». К какой категории относится человек, видно сразу. И нет большего различия между людьми, чем это.
…я не допускаю, чтобы кто-то понимал меня целиком и полностью. Я хочу идти по жизни нерасшифрованной. Слепота других - моя безопасность и моя свобода.
Слезы изматывают сильнее, чем любая другая работа.
Конечно, нельзя судить о мужчине, пока не выйдешь за него замуж; тогда-то в нем и проявятся разные отвратительные качества.
Всё шиворот-навыворот,
Всё задом наперёд…
Возможно, кем-то выверен
Шальных событий ход.
Возможно, бестолковое
Движенье за спиной,
Напрасное, бедовое
Так нужно мне одной.
Чтоб ниточкой судьбинушка
Тянулась день за днём,
Чтоб скромная рябинушка
Пылала вновь огнём!
По-тихому, по-серому -
Напрасно жизнь пройдёт.
Так страшно неумелому
Вступать на хрупкий лёд,
Ломать и перестраивать,
Но видеть в этом смысл,
Единственное сдваивать…
Что ж, неплохая мысль!
Волк никогда не додумается вырвать глотки всем волкам соседнего леса только потому, что ему не нравится окрас их шерсти или горбинка на носу. Его волчья карма просто не позволяет ему так думать. Не лезь на мою территорию, а в остальном живи и давай жить другим!
«Фивы зарвались!» - говорит какой-нибудь Александр Македонский, и сожжённый город посыпается солью прямо поверх трупов горожан.
Олени бодаются за самку, и самый сильный гордо уходит сотворять потомство. Остальные расстроенно смотрят вслед рогатому красавцу и не прикидывают, как бы выкопать ему на дороге яму с заострённым колом посередине, а потом скопом изнасиловать вдову-олениху.
«Аллах не против!» - сопит недорезанный халиф Гарун аль-Рашид, и в гарем к престарелому импотенту волокут очередной десяток юных девственниц.
Подрубленное дерево вдруг расцветает и при последнем издыхании щедро расшвыривает во все стороны семена; Каин убивает Авеля, Иван Грозный - своего сына, Генрих, не помню какой - жену, католики - гугенотов, сунниты - шиитов, фермер - вора, укравшего целых три кочана червивой капусты…
Шоу должно продолжаться!
«А почему это?!» - подозрительно спрашивает безволосая обезьяна и тянется за камешком; за ножом, топором, автоматом, атомной бомбой…
Закон Кармы оберегал жизнь, любую жизнь; человек вырвал штеккер, объявив себя царем природы и созданием Бога.
Выясняющие отношения тигры не пускают в ход когти, обмениваясь оплеухами, ссорящиеся кобры не применяют свой яд - просто поднимаются на хвосте, кто выше, и расползаются удовлетворенными; играют в гляделки раздражённые гориллы - кто первым отвернется?!
Зато голуби частенько затаптывают друг дружку до смерти; и гибнут травоядные в брачных поединках.
Случается…
Хищник силён и агрессивен по натуре - и потому менее жесток вне стихии смертельной битвы. У хищника есть страшное оружие, но и не менее могучая узда, он не рвёт горло сдавшемуся конкуренту и не догоняет проигравшего собрата; хищнику достаточно показать силу.
Зато слабый изначально слаб и поэтому жесток истерически: слабому постоянно надо силу доказывать!
Слабому человеку разум дал силу сильного, но, увы! - забыв при этом дать и сдерживающую уздечку могучего хищника.
Знающий не доказывает, доказывающий не знает…
Не осуждай сказавшего, лучше скажи сам,
если сможешь, если успеешь…
Когда закат сползает в море,
то тонут в нем и смех, и слезы…
стихает вечер, плеск, прибой
и эта туча - Ангел, надо мной…
…немножко радости порой приносит не меньшую пользу, чем всякие другие виды лечения.
Ежесекундно я делаю выбор и становлюсь либо жертвой, либо творцом собственной жизни.
…другая сторона любви - это вовсе не ненависть. Изнанка любви - раздражение.
Не излучает света ноль,
свет это - пламя, жизнь и боль…
Не взорвать совершенство новым,
по асфальту дороги бродим…
мысли в клетках, - рабы мгновений
заблудились в лесу сомнений…
Стабильность в жизни дает ощущение почвы под ногами. Иметь ее во всем трудно, да и скучно. Тогда можно так: есть стабильность в главном - пусть будет разнообразие в мелочах. А если в целом жизнь непредсказуема - можно поддерживать себя неизменностью бытовых ритуалов.
Разрушит время сад Семирамиды,
им управляет только срок.
Он из надежд, проклятий и обиды
плетет терновый наш венок…