Надежды прочь, сомнения долой,
Забыты и досада и бравада.
Граница между небом и водой
Уже не различима, и не надо.
По-прежнему свободный свой разбег
Сверяя с параллелью голубою,
Плывет неутомимый наш ковчег,
Волнуемый лишь Смертью и Любовью.
Проблемы вечной - бысть или не бысть -
Решенья мы не знаем и не скажем,
Зато ни жажда славы, ни корысть
Уже не овладеют экипажем.
И если мы несемся через льды,
Не чувствуя ни холода, ни боли,
То это все ни для какой нужды,
А только ради Смерти и Любови.
Воистину ничем не дорожа
За этим легкомысленным занятьем,
Мы верим, что не будет платежа,
Но если он и будет - мы заплатим.
Чего бояться нам - тюрьмы, тоски,
Ущерба очагу, вреда здоровью? -
Но это все такие пустяки
В сравнении со Смертью и Любовью.
Давным-давно, мой бедный брат, оставил ты дела.
Слепой недуг душой твоей владеет безраздельно.
С тех пор, как чей-то чудный взор смутил тебя смертельно -
кумира славят день и ночь твои колокола.
Ужель напрасен ход времён, и нынче, словно встарь,
стремленья наши так темны, кумиры так жестоки?
Зачем, скажи, ты в этот храм принёс свои восторги?
Зачем так скоро жизнь свою ты бросил на алтарь?
Ужель затем, чтобы, когда она уйдёт совсем,
Однажды вдруг поведать мне печально и мятежно
о том, что ты любил её так искренно, так нежно,
как более не дай ей Бог любимой быть никем?
Я знал тебя в тяжёлый час и в битве, и в игре.
Ты утешений не просил и головы не вешал.
Но сей недуг страшней других, и я б тебя утешил,
когда б не тлела жизнь моя на том же алтаре.
Давным-давно, мой бедный брат, мне твой недуг знаком.
И он знаком не только мне, сжигает он полмира.
И славит гибельный огонь владычество кумира.
Но сами мы его зажгли в язычестве своём.
И что поделать, если уж горит огонь, горит,
и всё никак не стихнет дрожь от давнего испуга,
и скрип колёс, и шум кулис, и тёплый ветер с юга
одно и то же вновь и вновь мне имя говорит…
Сколько раз бежал по небу
Натыкаясь вновь на стену.
Сколько раз скрывая чувство
От любви бежал искусно.
В мои сны врывался снова.
Голос твой казался мне знакомым.
Я за тобой, шла безропотно за тобой.
Кто сказал, что время лечит?
Кто тебе сказал!
Сколько раз я шел по небу,
Возвращался в неизвестность.
И не знал я, что все ночи
Нас с тобой связали прочно.
Я ждала ответ Вселенной,
Так боясь попасть в объятия плена.
Я за тобой, шла отчаянно за тобой.
Кто сказал, что время лечит?
Кто тебе сказал!
Я не перестану ждать тебя
И дышать с тобой, дышать так бесконечно.
Я не перестану ждать тебя.
Ждать так долго буду вечно.
Нам расправить крылья и летать,
И дышать с тобой, не замечая встречных.
Я не перестану ждать тебя.
Ждать так долго буду вечно.
Ждать тебя!
Идут-бегут мои года,
Несут привычки и манеры.
Я говорила «почему?»
Теперь скажу - «Какого х*ра»?
Я как осень всё понимаю.
И держу свои чувства в руках.
Моменты прошлого переживаю.
Но не могу перебороть этот страх.
Ты может дашь мне руку помощи.
Но от жалости, а не от любви.
И если вдруг придут мысли обо мне.
Ты их прочь гони.
Я как осень всё понимаю.
И выключаю между нами свет.
Хочу беречь любовь, как пламя.
От мимолетных ветров и бед.
И я на сцене всегда проживаю.
И в каждой строчке делюсь о своем.
Кто знал любовь, меня понимает.
Но к сожалению, или к счастью не он.
Ты думал, что я слабая.
Ломал меня словами.
Держал меня руками.
Не веря в мои мечты.
Ты думал, что я слабая.
Смотри теперь, что с нами.
Где я, где ты.
А я любила тебя.
И может быть еще люблю.
Я б отдала за тебя.
Каждую ноту свою.
Если бы ты только услышал.
Каждый день судьба готовит сказку.
Грустную, веселую, как знать?
Надо жить с надеждой, без опаски.
Что начертано - того не миновать
Где-то близко, очень рядом
Жизни цель и соль земли
И потворником Плеяды
Туда правлю корабли.
Не сказать, что умно очень
В наше время так корпеть
Для другого жизнь, а впрочем…
Завтра можно умереть.
Далеко мне до поэта
Что пиши, что не пиши
Только я ведь, в общем, это
Не за хлеб, а для души.
Покатаюсь на Пегасе
Слезу, с Музой посижу
Как когда-то, в старшем классе
Кстати, с ней опять дружу.
Муза выросла и я с ней
Оперился и окреп
И теперь, что дуб, что ясень
Для души, а не за хлеб.
Нет ничего печальней листопада
Утраченных иллюзий и надежд…
Осины негасимая лампада
Трепещет над пейзажем цвета беж,
И, параллельно кромке перелеска,
Уйдя от притяжения земли,
Пунктиром, словно трещина по фреске,
Плывут под серым небом журавли.
А я, увы, не наделен крылами,
И жизнь моя - не жизнь, а западня…
Не угасай, осиновое пламя,
Согрей, спаси и сохрани меня.
Вчера я думала, смешная -
Приду к такому рубежу:
Сама собой повелеваю,
Сама себе принадлежу.
Теперь стучу в чужие двери,
Теперь - ни сердцу, ни уму:
Кому теперь себя доверю,
Кому, кому?..
Раньше считала 30-летний мужик, боже какой дядька, а сейчас смотрю на 35-летних и думаю, а когда придут ваши мамы забирать вас из детского сада.
Не тратьте жизнь свою на пустяки.
На тех, кто вас не любит и не ценит.
В людском потоке лжи и потрясений
Отпущенные дни так коротки.
Не тратьте жизнь на тех, кто наплюет,
Что боль переполняет ум и сердце
И в одиночку силы не согреться,
Когда в душе застыл обиды лед.
Не тратьте жизнь на склоки и упреки,
Уткнувшись в нелюбимое плечо,
Когда ночным слезам потерян счет
В миру, где до предела все жестоки.
Не тратьте жизнь на тех, кто вам не верит
И прошлые ошибки не простит.
Кто позабыл, что есть на свете стыд,
А дружбу кошельком набитым мерит.
Не тратьте жизнь на тех, кто предавал
И глупо вслед беде чужой смеялся.
Кто в зависти и злобе задыхался
И чувства, как Иисуса распинал.
Не тратьте жизнь на тех, в ком нет души.
Кто шел по головам себе во благо
И не хотел навстречу сделать шага,
Доверие меняя за гроши.
Кто не подал в тяжелый час руки,
Считая, что безволие простится.
Но. День ушедший вновь не повторится.
Не тратьте жизнь свою на пустяки…
Нужно относиться к жизни с юмором.
Иначе. эта е@учая реальность сведёт нас с ума!!!
окружение хитрецов это яма, но из неё причинна стать
люди, вы незабудьте, что вы Люди
Ах, осень, автор стихов без счета!
Чем ты способна так вдохновить?
Быть может, тем, что в своих заботах
Нам позволяешь притормозить?
Приходит срок, когда тянет душу
Куда-то ввысь, где ей дОлжно быть,
Когда умеем смотреть и слушать,
И каждой мелочью дорожить.