Что творится - не пойму. Такое впечатление, что - то ли двери постоянно нараспашку, то ли форточка открыта. Мысли, когда хотят - приходят, когда хотят - уходят. Вот я думаю - это они у меня такие самостоятельные или пора английский замок на дверь ставить и форточку закрывать, чтобы их ловить и не отпускать. Пришли, так будьте любезны - располагайтесь, развивайтесь и приносите пользу, ведь сказано мудрыми, что незваный гость - хуже … а хуже похож уже и не будет.
Увы прискорбно осознание, не всякий щедрый коли он богат. И как гнетет порою понимание, что рад бы одарить, вот только бедноват. А может не всегда критерии кармана. Важны, а чувства как тогда? Когда богат -расчетлив часто. И заберет скорее все назад. Бывает так что не богат, но щедр. И если хочет сердцем обладать. Из кожи вылезет чтоб одарить безмерно. Свою любовь, о ком не мог мечтать.
Я обещаю - любить как никогда. Я обещаю - сердцем чувствовать тревоги. Я обещаю рядом быть всегда. Я обещаю - если в путь .то общие дороги., Тебе клянусь - моей души я отворю врата. Тебе клянусь - что я открою к сердцу двери. Тебе клянусь быть мыслями всегда. С тобою мое счастье, мое неверье. Я с кожи вон пойду, чтобы к твоим ногам. Упало, то что счастьем называем. Я дам тебе любовь, что дал нам САМ. И охраню как АРГУС злато, что по поверьям вспоминаем.
В мерцании звезд, луны свечение. Увидел в поднебесье силуэт. Его узнал я: то душа моя парила. Кидаясь к окнам, где зажигался свет. Она как будто потерялась. Любимую свою искала средь огней. И кажется немного растерялась. Куда лететь не знала за любимою своей. В мерцании звезд, луны свечение. И в облаках парящая душа. Проснулся я: то было сноведение. И сердца крик- он тоже в этих снах.
Я улыбаюсь, но как-то сдержанно. Я жить пытаюсь, но только днем. Я боль пытаюсь сбросить, но помогает временно. Ночами все приходит, бьет по* сердцу мечом. Я утра жду, чтоб суетой забыться. Я убегаю от тиши, туда где нет ее. И сердце учащенно начинает биться. Едва приходит время возвращаться во жилье свое. И бьется сердце аритмично, вызывая боли. И на душе моей свет утухающей звезды. А вроде бы искал, нашел, но сторонюсь, боюсь боль причинить своей любови. И отдаляюсь в пустоту в противоречиях души.
Всю вековую историю Россия на пороге. Всегда мы шли путем своим и часто не туда. И потому у нас и дураки, дороги. И потому ждем светопредставления. Но мы РОССИЯ, мы души потемки. Идем, и возвращаемся, ломаем, строим вновь. А коль наступит светопредставление. В первых рядах усядемся -начала ждем. Нас напугать, когда народ в терпении. Тысячилетия жил. не веруя в царя. Ох* сложно как, повальное неверие. Пока не грянет гром, никто не шолохнется зря.
А я хочу закрыть глаза .и нету сил.
Лишь веки закрываю: там ОНА.
И сны которые Морфей мне приносил.
Там видел лишь ЕЕ КРАСИВЫЕ ГЛАЗА.
Цитатами следует пользоваться только тогда, когда действительно не обойтись без чужого авторитета.
Берег морской, ракушки, прибой. Чайки кружат над волною. Ты в даль глядишь, ногою босой. Играешь с водою морскою. Ночь над водой, светит луна. От горизонта дорожкой. Парус вдали навстречу зари. Ты чайкам даешь хлеба крошки. Звезд небосвод, в дали зовет. Взлетать или ждать, ты решаешь. Музыки звук кафешек вокруг. Думы твои нарушают. Берег морской, бьется прибой. Сердце стучит неустанно. Хочется ввысь, и в полет над водой. В далекие дивные страны. Я видел тебя, этот сюжет. В коротеньком сне что под утро. И вот записал сноведений момент. Какой же был сон этот чудным.
Дети к папе и с вопросом: что такое эскимо. Стыдно стало папе, носом он подпер окна стекло. Мама, вытирая руки, хотела выслушать ответ. Но только громкое молчание и перегар, ответа нет. А дети все не унимались, вопросы сыпались из уст. На кухне мама убиралась, в глазах слеза, на сердце грусть. Молчанием папа открестился, и дети сели за игру. А мама в кухне прослезилась и позвала всех ко столу. Был ужин скромный без изысков. Одна конфета на двоих. Один сюжет из жизни многих. Одна печаль семей иных.
Недавно совсем, век какой-то назад. Общение лишь друг против друга. Где двое ловили брошенный взгляд. Слова о любви в жар и в вьюгу. Там мили и версты рвали сердца. И души томились в печалях. А ныне все проще, в общении средства. На вкусы все, в разных деталях. Общаемся мы только жаль, что печатно. Не видя, не слыша, только экран. А если бы вдруг стало видео внятно. И мы визави, позади быта план. Такая идея возникла. Наверно. События я тороплю. Ты прости. Как скажешь, так будет. Как удобно, так верно. Главное то, что общаемся мы.
Однажды выйдя на балкон. Увидишь парус там на горизонте. Забьется сердце, в мыслях промелькнет: наверно ОН. Идет по морю, паруса во фронте. Кружатся чайки, сопровождая борт на пирс. Ты на балконе и душа трепещет. И ветер вдруг донес: *а вот и я, встречайте МИСС*. На кухне кран забытый водою плещет. Ты на балконе, вглядываясь в даль. Стоишь и ждешь, там к борту трап подали. Срывает ветром с плеч накинутую шаль. Уносит в сторону порта, как маячок кричащий: здесь, здесь. ждали. Озябнув, ты уходишь, невыносимо ждать. Сомнения, сомнения, сердечко сильно бьется. А там по трапу с борта сходит ОН, он плыл, так как не мог летать. И шальку подобрав пошел как будто бы по ниточки, который к дому вьется. Такой вот сон приснился мне опять. Повесть Грина в современном стиле. Мой милый друг, как плохо, что не могу летать. Я б прилетел, ну хоть на час, преодолев все эти многочисленные мили.
А где-то средь морей есть острова.
Нога человека там не ступала.
Там воздух жасминовый, прозрачна вода.
Цветы необычные формой кристалла.
В прудах плещет рыбка златой чешуей.
Берег в лагунах, дельфины играют.
Коралловый риф с морскою водой.
Спорит. Красоты, данные нам, охраняет.
На многие мили шторма стороной.
Обходят божественно райское место.
Вот так бы взлететь, и туда, в тот покой.
Чтоб кров возвести для любимой. Быть вместе.
Точка, тире, точка-точка, тире.
В эфир улетают мои позывные.
Через море воздушное шлю я тебе.
Мечты сокровенные, грезы ночные.
Про то как скучает сердце мое.
Про то как мечтает оно о любви.
Как ищет любимую, счастье свое.
По свету летят позывные мои.
Истинная красота в любой ее форме безмерна в своем проявлении…