Трудно быть чьей-то мечтой.
Ближе всех к небесам старики и дети. Первые уже догадываются, а вторые ещё не забыли, как они пахнут, небеса.
Системы лжи и насилия блестяще обнаружили и взяли на свое вооружение одно слабое место в человеке: доверчивость.
Знать бы в каком далёком году
Забарахлил человеческий стартер.
Тебя ненавидят за красоту,
Мудрость, весёлость и твёрдый характер.
Зубы боятся крепких орехов,
Ломаются в краткий, отмеренный срок.
Когда ты добьёшься в чём-то успеха-
Станешь врагом для всех тех, кто не смог.
Сколько ничтожеств - столько и гадостей.
Стрелы отскочат от стенок массивных.
Сплетни от зависти.
Зависть от слабости.
Слабых всегда было больше, чем сильных
зачем мои слова тебе
зачем
безрадостные мысли неоткуда
отчаянье и битая посуда
глухая безутешная постель
дождливым взглядом в черный потолок
терзаю небо улететь пытаясь
боясь дышать все чаще задыхаюсь
зачем тебе слова мои
зачем…
… перетекая болью в новый день
не помнить ни числа ни время года
души немой растрачена природа
в глазах холодных ветер и метель
бессмысленна пустая суета
как в кожуре от грецкого ореха
снаружи ожиданий полнота
внутри гнилое месиво в прорехах
зачем мои слова тебе
зачем
безрадостные мысли неоткуда
отчаянье и битая посуда
глухая безутешная постель
Бывший-это не тот человек, с которым у вас был секс. Бывший-это человек, с которым у вас были чувства.
твои манёвры действительно хороши
а как известно достойный соперник ценнее друга
очень прошу тебя, пожалуйста не спеши
еще успеем из поцелуев скатиться в ругань
пока что трогай нагло мои колени
одной рукой выворачивая упрямый руль
мне до сих пор на всё чего я хотела хватало денег
ну, кроме чувства что захлебнусь от радости и умру
но вот теперь ты ведёшь меня до кофейни
и я впервые за столько лет желаю увидеть сиквел
прости что не верила в тебя, крёстная фея
ты только не преврати моё счастье в тряпьё и тыкву
ведь я его заслужила, не как погон и не как медаль
а как уставшие от зимы заслуживают капель
мы всё испортим, и я сама тебе подскажу когда
но не теперь, я очень прошу тебя
не теперь.
У породистого человека порода во всем выходит наружу, - и в мыслях, и во внешности.
Бац! Одно неловкое движение - и любимый граненый стакан разлетелся вдребезги… Горе мое было безмерно, ведь этот стакан хранился у меня еще с советских времен. В свое время он был похищен из автомата с газировкой, а потом не раз и не два использовался по назначению. Сколько воспоминаний было связано с этим незамысловатым, но совершенным по дизайну предметом! Из него пили не только водку и портвейн, но и шампанское, марочное вино, а однажды даже страшно дорогой коллекционный французский коньяк. Этот стакан держали в руках журналисты и художники, врачи, одна балерина, фотомодель, два предпринимателя - один мелкий, а второй крупный, - будущий зэк и один известный московский писатель… Но вот стакан-ветеран приказал долго жить. И никакой другой, тем более современный, не заменит утраты… Думаю, что многие люди старшего поколения со мной согласятся: советский граненый стакан - это не просто посуда, а часть нашей истории.
Происхождение его овеяно легендами. Считается, что его творцами могли быть Вера Мухина или Казимир Малевич. Что касается Мухиной - автора не менее знаменитой, нежели граненый стакан, скульптуры, - то эта версия вполне допустима. Ведь Вера Игнатьевна много внимания уделяла стеклу, сотрудничала со стеклозаводами, возглавляла Мастерскую художественного стекла в Ленинграде. К тому же точно известно, что она - автор пивной кружки, еще одного символа ушедшей эпохи. Родственники тоже не отрицают, что идея стакана принадлежит ей. Правнук Мухиной Алексей Веселовский говорит: «Ну да, был, наверное, в биографии такой факт. Она и конфетные этикетки рисовала - надо же было на жизнь зарабатывать». А вот версия, что к стакану приложил руку (простите за каламбур) Малевич возникла потому, что художник тяготел к конструктивизму и грани стакана были как раз в духе этого направления. Однако никаких иных доказательств авторства или соавторства Малевича нет.
Но кто бы на самом деле ни создал советский граненый, впервые он сошел с конвейера стекольного завода в городе Гусь-Хрустальный в 1943 году. Почему в годы войны потребовалось выпускать именно граненые стаканы? Да все очень просто. Их выпуск готовился еще до войны, когда наши инженеры изобрели посудомоечную машину. Грани стакана надежно фиксировали его на поддоне посудомоечных машин и резко сокращали бой посуды. После войны стаканы начали штамповать на многих стекольных заводах СССР по 5−6 сотен миллионов в год, из расчета по паре штук на человека. Граненые стаканы были в каждой квартире, в столовых, в воинских частях, тюрьмах, больницах, школах, детсадах. Они сопровождали советских людей в поездах, поджидали в уличных автоматах по продаже газировки. Стаканы были разными по объему - 250, 200, 100 и 50 граммов, а количество граней варьировалось от 8 до 14. Но классическим считается десятигранный стакан с толстым и стенками и пояском поверху, объемом 250 граммов. Граненые стаканы нравились многим, но особой любовью они стали пользоваться после того, как в хрущевские времена в палатках запретили торговать водкой в розлив, а из магазинов исчезли «чекушки» (250 г) и «мерзавчики» (125 г). В результате возник ритуал распития пол-литровой бутылки водки «на троих», «по семь рваных» (рублей) и с поиском «третьего», к которому после принятия в компанию обращались с обязательным вопросом: «Стакана нет?». Стакан идеально подходил для измерения объема жидких и сыпучих продуктов и вычисления их массы (если налить в стакан жидкости до ободка - получится ровно 200 миллилитров, с ободком - 250). Граненый взяли на вооружение бабушки, торгующие семечками и прочими сыпучими товарами. Кстати, цена тары была доступной - всего 3 копейки. Позже стакан стал стоить 7 копеек.
В начале 80-х со стаканами случилась неприятная история: они начали самопроизвольно взрываться. Этот прискорбный факт был даже отражен в сатирическом киножурнале «Фитиль». Оказалось, что посуду начали делать на импортной линии, не заботясь о технологии. В продажу ушло более миллиона бракованных стаканов. У одной хозяйки «взорвался» весь праздничный стол. Говорят, что женщина выставила счет фабрике, и, что самое удивительное - ей выплатили всю стоимость. Но вообще-то граненые стаканы были удивительно прочными: сырье варили при температуре 1400−1600 градусов, дважды обжигали и гранили по специальной технологии. В смесь для прочности добавляли свинец, который используется в составах для хрусталя.
Эпоха граненого стакана длилась десятилетия. И сегодня его популярность велика. Потому что предмет этот - многогранный.
Не стройте города на эмоциях!
Никому не удастся загнать меня в глупые рамки.
Дикий нрав усмирить невозможно, закрыв его в клетке.
Без единого выстрела, взглядом-контрольный-и в дамки,
оставляя на память рубец обжигающей метки.
Я давно ко двору не пришлась и в изгнаньи у Бога.
Снисхожденьем не жалуют тех, кто к другим безучастен.
Для таких, непутёвых, закрыта прощенья дорога
и не балуют падших коктейлем гремучего счастья.
Видно, манны небесной критично на всех не хватает.
Путь к вселенской любви криво белыми нитками вышит.
Я усвоила с кровью, бездушием сердце латая-
Никогда ни о чём никого не проси-не услышат.
Я в затяжку курю одиночество с привкусом мяты.
Очень больно даётся порою нам жизни наука.
Я давно в Ваших снах и мечтах/"поделом ей!"/распята.
Честь имею, мои слабонервные.
С нежностью,
Сука.
Весь мир - это божественная иллюзия, которая до того похожа на правду, что умирать становится страшно.
Взаимным может быть только удовольствие, да и то не всегда!
вот попробуй писать,
когда мысли далече
когда вся уже там
где то рядом с тобой
я тихонько сейчас
дую в теплые плечи
и ты лезешь за ворот холодной рукой…
я тебе улыбаюсь -
ты морщась неловко
поднимаешь очки потирая глаза
я почти хохочу
и ты смотришь сквозь стекла,
смотришь будто насквозь
и быть может в меня
…обниму за спиной
… на груди скрещу руки
… и почувствую ухом, как дышишь легко
замираю
сжимаясь
бессильною мукой
-почему от меня ты сейчас далеко?..
Рассказать, как она бесила? Не хватит слов.
Эти тряпки по всей квартире, гора посуды…
Говорил, что не буду её опять, не буду,
Но бросался на это мясо, как стая псов.
Как она просыпалась - где-то в районе трёх,
Надевала футболку с мерзким пятном от кофе.
Как дымила на кухне, морщила детский профиль.
Я хотел придушить её, только никак не мог.
Как терзала гитару, а в стенку стучал сосед,
И колонки до ночи орали БГ и Цоя.
Я лежал на кровати, словно на поле боя,
Представляя в ладони спасительный пистолет.
Моя пьяная дурочка - пирсинг, тату и шрам,
Бесконечные ссоры, драки, битьё тарелок.
И любовь на столе с этим шипящим телом.
Как бесило всё это. Рассказывать что ли вам?
Про замученный кактус - единственный наш цветок,
Про клеёнку, яичницу, завтраки под сериалы.
Я убил бы её, если бы только мог.
Но во всём этом хаосе что-то меня держало.
Жёлто-синие тени ли, ночь ли, её плечо?
Или сонные ласки под звуки мусоровоза?
Мне казалось, что чувство кромсает меня мечом,
Что я падаю в яму нахлынувшего наркоза.
Как она исчезала, как начинался ад,
Как я чуял соперников, как находил улики.
Но безумцы нисколько себе не принадлежат.
Я любил её страшно, отчаянно, тупо, дико.
Мы расстались. Прошло уже больше десятка лет,
Но ничто не забыто - полбашни себе не отстрелишь.
Я увидел её в метро, и зачем-то сказал ей:
Бесишь.
А она улыбнулась, и ответила мне:
Привет.