Забавно слушать со стороны слова и обещания, которые тебе говорили, но обращенные уже к другим людям
Роняй слова на наши будни,
Пиши любовь, сжигай стихи.
Родная, мы всего лишь люди,
Мы беззащитны и наги.
Мы прячем боль, нас видит небо,
Мы бьемся в вечных тупиках.
А где-то ввысь взлетают ветры
И мир качают на руках.
А мы с тобою здесь, спокойно
Пьем сладкий чай и говорим,
И смотрим в теплый сонный город,
И дышим воздухом седым,
Но - на двоих. Но только вместе.
Рука в руке, печальный взгляд,
Улыбка, но почти как песня,
И поцелуй, почти как яд.
Но разве нужно что-то больше
В пути от семя до трухи?
Роняй слова. Так будет проще.
Пиши любовь. Сжигай стихи.
Ты заставишь меня отвернуться к стене и считать
/я считаю до трёх и теряю, конечно, терпенье/.
Пока я не смотрю, ты, бесспорно, умеешь летать,
Словно бабочка Лигия под ариозо Корелли.
Твоё платье скрывает так много, но только не их -
Эти крылья под цвет итальянской оранжевой розы.
Но вот я обернулся и Франко Корелли затих,
И забыла пластинка простые слова ариозо.
Что скрывает твой мир от моей загорелой руки:
Золотую пыльцу, переменчивый запах левкоя?
Или страх каждой бабочки яркого света в ночи,
Что так манит её, но сжигает мгновенно, без боли.
Комплимент из уст мужчины, как песня для нас женщин. Но искренний комплимент из уст другой женщины, как бесценная награда
Чем старше я становлюсь -тем меньше мне хочется знакомиться с новыми людьми… Это не признак старости, это признак того, что ниша, отведённая в моей жизни для дорогих мне людей, на сегодняшний день уже почти заполнилась…
Каждая семья это свой маленький мир. считай как галактики во вселенной
Бывает так - общаешься с людьми, у вас есть темы для разговоров, общие занятия. Тебе кажется, что они твои родные души. Но вот одно маленькое недоразумение - и вы по разные стороны
- иногда бывают люди, чересчур переполненные чувствами, и один берег их не устраивает, им нужно открывать все больше и больше берегов
- Ах, эти берега, но ищем ту единственную пристань)))
- о если бы. не все ее реально ищут, некоторые лишь делают вид
никогда не могла выражать свои чувства словами, особенно позитивные чувства. глаза, губы, прикосновения скажут гораздо больше, ведь если ты не питаешь к человеку чувств, ты и прикасаться не будешь
И опечалились свыше
над нашими душами,
И застучали по крышам,
и стали лужами,
Слёзы тех кто над нами,
слёзы тех кто не с нами.
Мы же зонтик повыше,
и не видим, не слышим.
Что нам чьи-то печали?
Мы же не замечаем
Даже плачущих рядом.
Просто отводим взгляды.
Напрочь высохли души.
Шеи в плечи поглубже,
Жмёмся по-над домами…
А боги плачут над нами.
«Слышь, Студент, а какая она - Москва? Говорят - огромная, людей разных - тьма. По телику ее часто показывают, я видал. Красивый город, но Киев лучше. Даже не спорь. Киев - лучший город в мире, хоть там и небоскребов нет, и живут не так богато. В нем душа есть, а в Москве денег много, народу не перечесть, а вот души нет. Слишком она большая. Не обижайся, Студент. Москва - хороший город, но до Киева ей далеко. Ну да, не был я там ни разу. Зато помню, как мамка про него рассказывала. Глаза закрываю и вижу ее, правда, смутно уже. Скоро 8 лет как умерла. Ну ничего, вот кончится война, победим „бандеров“, мы с тобой обязательно вместе поедем в Киев. Все сам увидишь. И я тоже…»
Тот, кого мальчишка назвал Студентом, дремлет, неловко уткнувшись в свою сумку, и уже не слышит его рассказ про самый прекрасный город на свете. Еще год назад трудно было представить, что судьба сведет их вместе. Загорелый дочерна, шустрый пацан, сбежавший из детдома на востоке Украины и долговязый студент московского ВУЗа родом из Сибири.
Второй месяц они в отряде «народного ополчения». Мальчишка быстро стал всеобщим любимцем. Стоит отряду остановиться где-нибудь, буквально через 15 минут ему уже известно, где можно подхарчиться, где добыть сигареты, а где и устроиться на ночлег, чтоб не дуло, да была какая-никакая крыша над головой. Студент же был полной противоположностью. Такого нелепого и более неприспособленного к жизни на войне человека стоило поискать. Он то натирал ноги до крови, то простужался в самые жаркие дни, а дня три назад чуть не утонул во время купания в озерке на старом карьере. Хорошо, пацан вовремя заметил и Студента, нахлебавшегося воды, успели выволочь на берег. В отряде за лето сменилось больше половины состава - кого-то ранили и отправили на лечение, кто-то уехал сам, но за последний месяц никто еще не погиб. И в этом была заслуга, в том числе, и Студента. Он оказался неплохим медиком. Человек десять, как минимум, были обязаны ему, если не жизнью, то уж здоровьем - точно. Из своего старенького карабина Студент стрелял всего раза два, да и то по ржавым консервным банкам. Не попал ни разу. Мальчишка уже давно точит зуб на этот карабин, что толку со Студента в бою, если он в банку с 10 метров не попадает? Но командир лишь отмахивается: «Малой, пока у тебя нет оружия, в тебя никто не стреляет. Ты нам нужен живой, а не герой с дыркой в пузе».
Один карабин на двоих. Одна миска. Одна сумка с нашитым красным крестом. Так и стали они друзьями - Студент и Малой. Вот только непонятно было, кто кого опекает. Да так ли это важно?
«Хорош дрыхнуть! Поступил приказ - уходим из поселка», - голос командира прерывает монолог мальчишки, - «Малой со Студентом к Рыжему в кабину. В кузов Серый со своими и пулеметчика прихватите. Серый за старшего. Поедете первыми».
Дорога послушно стелется под колеса. «Эх, нам бы сейчас свернуть на трассу и до Киева рвануть!» Студент молчит и улыбается в ответ.
Удар кулаком по крыше кабины. «Стоой!» И почти одновременно - визг тормозов, на лобовом стекле - одна за другой звездочки пулевых отверстий, грохот выстрелов бьет по ушам. Машина стоит, Рыжий распахивает дверь и тут же безвольным кулем выпадает из кабины. На мальчишку наваливается Студент, затылка у него нет - кровавое месиво. Перед машиной расцветает вспышка взрыва и в этот момент словно кто-то выключает свет.
…чей то голос:
«Дивись-но, хлопчина живий, здаться, витягуй обережнше. Дсталося йому».
Над раненым мальчишкой склонился немолодой сержант-контрактник. Голова набита ватой, в ушах звенит. Слабость. Болит все. С трудом шевелится непослушный язык в пересохшем рту:
«Дядечку, допоможть, я не хочу вмирати, дуже жити хочу».
«Тихше, тихше, не спайся, ми демо в лкарню. Все добре. Тримай мене за руку».
Сжались пальцы на руке солдата, словно судорогой сведенные.
«Спасиб, дядечку, тльки не залишайте мене, я боюся».
«Не покину, дитинко»
И снова кто-то там наверху милосердно гасит свет.
В приемном покое. «Простите, что смог - сделал. Операционные сейчас все заняты. Раненых много. У мальчика три пулевых - в грудь и в живот, еще несколько осколочных. Минимум два из них несовместимы с жизнью. Чудо, что жив еще. Поставил обезболивающее, но он уже уходит, счет на минуты».
«Студент, ты жив? Ну что лыбишься, идиот малахольный. Как же ты меня напугал, гад. Вечно с тобой что-то случается. Слышишь колокольный звон? Где мы? Чудесный город с золотыми куполами… Наверное, это и есть Киев.»
День ВДВ, день голубых беретов
Повсюду… в городе, в машинах вьются флаги
Спасибо Вам ребята, от всех нас
За Ваше мужество, за доблесть и отвагу!!!
Одно из важнейших средств контроля за массами людей - загружать их делом и бытовыми заботами настолько, чтобы у них не оставалось сил и желания для выработки способности размышлять о социальных проблемах и для самих таких размышлений.
Остановитесь. Задумайтесь о тех людях, до которых вам нет дела. Выйдите из своей тёплой и благоустроенной квартиры, езжайте в центр города и дайте бутерброд нищему. Идите в дом престарелых, сядьте рядом со старой женщиной и помогите ей донести ложку до рта во время еды. Сходите в больницу и попросите медсестру проводить вас к тому, кого уже давно не посещали. Всмотритесь в непривлекательное и забытое. Пусть это будет вашей проверкой. Помните, что отверженные миром носят розы!
Не важно, что именно ты делаешь - важно чтобы все, к чему ты прикасаешься, меняло форму, становилось не таким как раньше, чтобы в нем оставалась частица тебя самого. В этом разница между человеком, просто стригущим траву на лужайке, и настоящим садовником.