… там, где тебя нет, даже летом идет снег…
Милый мой…
Милый мой, Сашенка. Вот давно не слышала от тебя ни одного письма, мой самый добрый, добрейший и любезный и самый дорогой в мире. Может что приключилось с душей твоей неуёмной, может и все хорошо. Однако, чувствую себя без твоих писем превратно, все равно, что суп соленый - день целый кушать, целый день горечь во рту и слабость. Думаю о тебе непрестанно, да так, что до обмороков доходит. Иду, недавно, колыхнуло, а ты у меня в глазах своими светлячками-глазами синими светишь мне дорогу.
Здоровье мое ты знаешь, чувствуешь, что не очень. Не спрашиваешь, но понимаешь. Как же ты понятен мне, таки никому и невозможно понять тебя твою сложную и переменчивую истерзанную войнами, душу и истерзанное сердце. Вот пишу эти строки и плачу. Слезы капают на стол, я их мажу, а они высохнут, Сашенка, высохнут, как вот увижу тебя живого невредимого, так и высохнут, а сама еще пуще начинаю и рыдаю, как тоже что ли больная какая. Вроде жив, ты, наверное и сыт и обут, да, что-то не так с тобой, сердце мое чувствует, маешься ты от того, что не чисто все кругом, что много такого, что изменить бы, но не в силах человеческих совершить это. А Господу, сам знаешь невозможно за всем уследить, да еще и Сатана есть. Так мы и обязаны смотреть на это все, грехи человеческие, страсти и мерзости и молчать, а если и не молчать, что что делать?, Сашенка. Ты человек вон какой сильный, горы переворачиваешь, делаешь невозможно е возможным, а и то, что можешь ты, без помощи Господа нашего. Так ведь ничего.
Что с тобой? Где ты, я измучалась вся в мыслях, вот пойду пить чай, заварю, все поставлю, а и глотка сделать не могу. Чай уже и холодный, вылью и стою так с кружкой, потупив взгляд. Сердце так знает ноет, побаливает так, мне подсказывает, что-то не так с тобой. Так ты ведь не просто Сашенка - ты ведь часть моя и коли что болит в твоей части - болит и у меня.
Ответь мне, коли будет время для того, что порадовать меня. Если сможешь, так ведь не прошу, умоляю и нет ничего здесь зазорного, как умолять свое сердце и душу ответить мне. Встану вечером на колени, посмотрю в окно, открою его, а там Бог - и прошу его, чтобы с тобой все хорошо было, слышишь меня? Ты же - душа моя, коли не права, поправь. Только вот смотрю в твои синие анютины глаза и плачу, но ты же жив, я же знаю и плакать то, от чего. Так просто. Не буду, Сашенка. Вот сейчас молока в чай, как ты учил и бутерброд с сыром, да и буду думать о тебе. А что не делаю, ты в голове моей стоишь. А еще теплая твоя рука, всегда сухая, такая теплая и такая, словно вся там можешь спрятаться, такой ты сильный у меня, душа моя, Сашенка.
Вот помню идем мы, как всегда рука об руке, ветер встречный такой холодный весенний, пронизывает наши одежонки, а мне тепло, потому как ты рядом, И даже не знаю, может и мороз бы был, но ощущение того, что ты есть и рядом и есть то, что означает целостность организма, то есть нет тебя и меня-то нет вовсе, так пылинка, пушинка…, летающая меж людей и домов, со своими мыслями устроить жизнь, семью, детей. Ох Господи, чтож это я так размечталась, а жизнь-то другая. Вот когда ты рядом, Сашенка, то нет ни зла, ни злобы человеческой, особливо зависти, от которой на Руси много бед всяких происходит. Зависть - она же, как плесень.
Вот у нас там немного по-другому. Если человеку лучше и он что-то может, то к нему тянутся люди, он вроде как маленький такой Божок, Сашенка. А выход-то просто совсем, нету у Вас в странах СССР частной или личной собственности, будто живете Вы на сене, который внизу, кто-то подпалил, так слегка, тлеет, или мокрый и подгнивает сено. Но ведь только законные конституционные гарантии, Сашенка на личную собственность и могут дать уверенность, чего у Вас как не было, так и не будет. Потому, рассуждая детским умом своим, жадные Вы, а территория у Вас у какая огромная, а поделиться тем, чем пользуетесь - это же никогда. Это так Америка - у которой территорища огромная, да еще есть странны рабски зависящие от них.
Чтой то я отскочила от тебя, вот думаю перлюстрируют это письмо и в почтовый ящик выбросют. Обними меня, помнишь, как это было, ты обнимешь меня и стоим аж 2 часа так, мир умирает, все исчезает… Я плачу… прости… Да жаль будет, так ведь тут мой ты весь в этих словах, строчках. Моих ударах по клавиатуре - ты просто не понимаешь, видимо, что каждое слово, это ведь прикосновение к тебе. Не скучай, так как мы увидимся непременно, и вскоре, не плачь и не мучай душу свою любовью ко мне, так и знай, что люблю я тебя безмерно, проникновенно и безвозвратно, и знаешь, Сашенка, мне ведь и ничего не нужно, абы только ты и был, залезть в твою ладошку и жить там. Прости мои откровенности, но мне без тебя невыносимо печально, грустно, одиноко и так и хочется забыться, чтоб прошло время до встречи нашей.
Твоя Салли
Колонадо, улица Вишневых деревьев, 2А
Ведь любовь - это вечное «да»,
Там, где скептики «нет» утвердили,
Любовь -это с неба звезда,
Где про чудо давно позабыли.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Терзает всех похоть безбожно
Женатых, замужних, гулён.
Развратом прельстить невозможно
Лишь только того, кто влюблён.
Наверно самый трудный выбор в жизни человека - это тот человек с которым ты хочешь прожить всю оставшуюся жизнь.
Любовь уравнивает умственные способности умных и дураков…)
Счастье - это когда видишь что ты делаешь счастливым любимого человека,
Счастье - это когда видишь счастье в глазах любимого человека,
Счастье - это когда ты рядом родная,
И нет ничего лучше чем согревать твоё сердце к груди прижимая.
Будь всегда рядом и будет биться сердце моё вечность.
По правде говоря, хотелось любви, да она и была, потому что любовь всегда есть, вот тут, в тебе, только не знаешь, с кем ее разделить, кому поручить нести чудесную, тяжелую ношу, - тот слабоват, и этот скоро устанет, и вон те, - бежать от них прочь, пока тебя не расхватали, как пирожки с повидлом у «Детского мира», бросая пятачок и заворачивая свою добычу в промасленную бумажку.
Да, хотелось чего-то такого - тяжелее Валериевых гирь и легче доморощенных крылышек Гарика, хотелось уехать или уйти, долго говорить, а может быть, слушать, и воображался кто-то неясный: спутник, друг, прохожий, и мерещился путь: ночная тропа, запах прели, капли с мокрых кустов, смех в темноте, и огонь впереди: деревянный дом, и вымытый пол, и книга, в которой про все написано, и всю ночь, до утра - шум высоких, невидимых деревьев.
Разве имеют значения километры, старые открытки и то, что останется здесь после?
Единственно значимое всегда - чтобы меня кто-то ждал.
Я готов сорваться и лететь. Дарить, любить, жить и оживлять. Только бы знать, что меня ждут.
Нет ничего сокровеннее в моем сердце, чем ощущение собственной нужности.
И если однажды повезет, меня станет ждать именно тот, кто оказывается, катастрофически нужен и мне.
Главное, чтобы кто-то ждал… где-то…когда-нибудь в августе…
Написать об утренней свежести? Крыльях бабочек в животе и сопливой щенячьей нежности?..
Черта с два. Я опять о тебе.
…Как несносно, катастрофически. до пульсаций и нервных припадков
Ты по горлу течешь электричеством, выпадаешь во мне осадками.
И что жизнь без тебя- импотенция. Мысли дергают наизнанку.
Что дышу в хрипоте абстиненции как подсевшая наркоманка.
Чьи-то взгляды и руки липкие не спасают, хоть бейся о стенку.
Все эмоции спяще-зыбкие. Все стихи- туфта и «нетленка».
Когда в море пустого пафоса расстояние воет сукой,
Ты приходишь ко мне в арт-хаусных снах как раньше-с ноги и без стука.
…Как я голой спать полюбила, тело шелковой негой тревожить.
Как я делаю вид, что забыла.
Как ты делаешь вид, что тоже…
Не отпускай любимых рук,
Не уходи, когда не просят.
Не допускай пустых разлук,
Не радость в душу они вносят.
Не говори колючих слов -
Не зарастёт на сердце рана.
Не обещай златых оков,
Не лги в глаза - Моя родная!
Не вспоминай, когда тепло,
Не вспоминай, когда в печали.
Не вместе, значит так дано,
Не суждено? Виновны сами!
Не возвращайся на порог,
Не сам ли ты его оставил?
Не так злословен этот рок.
Неправильно роман писали!
За всё тебя благодарю:
За боль, любовь, за страсть слепую!
За это я тебе дарю
Звезды вечерней свет. Целую!
Расстояние даст знать на сколько близки наши души, Время покажет на сколько сильно мы хотим быть вместе. Случается многое в каждой следущей минуте.
Мамины глаза мы видим с детства,
В них отражение её любви.
Она отдАла вам кусочек сердца,
И вместе с этим жизнь подарив.
И сколько бы вам лет не исполнЯлось,
В её глазах всегда прочтёте вы любовь,
Взрослый человек уже казалось,
А для неё ребёнком остаётесь вновь.
.. И растворяясь между небом и землею, Наполовину здесь, наполовину там, Я знаю, ты была и есть со мною! Я никому тебя вовеки не отдам… (Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Это просто, как, оступившись, упасть с моста
и лететь не способным вовне издавать ни звука.
Я устала касаться вполсилы, и ты устал. Никогда от меня не отдергивай больше руку.
Обнажение - это входить к тебе без ножей, без одежды, как есть, наготы своей не смущаясь.
И ложиться, душой прижимаясь к твоей душе, лишь касанием ощущая и ощущаясь.
Я пойму тебя, пусть на какой-то тридцатый раз. Я сумею привыкнуть впускать тебя без испуга.
Просто будь со мной, кем ты хочешь. Забудь про страх.
Это нечто весомей, чем просто любить друг друга.