«меня не пускают к тебе в метро,
меня обрывают со всех столбов.
в моих телефонах звенит зеро, а голос плавится в медь оков.
на твоей спине засыпать по утрам и гладить губами тебя во сне
я бредила этим в других телах, других городах, выживала вне-
очерченой четко двойной стези, ребячилась, залпом пила коньяк
и плакала „Господи, пронеси“… а может это была не я?
меня не пускают с тобой вперед,
ты крутишь руль в сотни раз быстрей
и кто теперь завтра из нас соврет, что помнит больше десяти теней-
на солнечных стенах пустых домов, на выжженых тропах столичных трасс…
я бредила нашим с тобой free love, все фильмы были всегда про нас.
и все шансонье чуть кривя мотив всегда запевали про наше лю…
и все что друг другу мы не скостим, в итоге спишется по нулю…
меня не пускают к тебе,
держись - живи свою жизнь и живи меня-
а я вылезаю из старых джинс, в коробочках фотки твои храня…
а я проникаю в тебя насквозь, учусь по запаху знать где болит
я твой нелегальный безвизовый гость, к тому же - смертник (читай - шахид)…
мой внутренний тол закипает в час,
запасов хватит на целый свет
моя влюбленность взрывает нас, сливает небо под гром ракет…
меня не пускают в твое сейчас,
все двери закрыты. стою и сплю.
мое сегодня начнется с нас…
твое сегодня - с моих „люблю“…»
Как же я иногда скучаю по тебе …
Тоскую, как собака по хозяину! им же, собакам, не важно, какой хозяин: любит, не любит, худой, толстый, тупой … они, просто, любят, ждут, при встрече - радуются!!!
Я очень по тебе скучаю!
Слышишь, ветреный, я же живу. Я опять улыбаюсь.
Я не ставила точек, чтоб ждать - ну, а вдруг запятая?
Я стараюсь пить кофе с утра, а не в ночь. Я стараюсь.
Я прикинулась шлангом - пинай, шевели - не живая.
Слышишь, северный, с сердцем мустанга, на кой тебе петли?
Осторожнее двигайся впредь - не сломай себе шею.
Я набрав свою скорость, увидела - финиш, приехали.
Ну, а как же все силы природы, их соотношение?
Слышишь, карий мой, мой шоколад, моя смерть у титаника,
Так смеялся, так падал, такое кричал мне в лицо,
Что самой давно впору стать частью подводною айсберга,
И уже успокоиться - хватит в конце - то концов.
Слышишь, бешеный, в этом приеме нет жалости к ближнему,
Ты бы думал о будущем, вдруг ты когда - то вот также.
И тогда тебя тоже - хвала всем чертям и Всевышнему -
Чьим-то резким ответом по стенке/по жизни размажет.
Слышишь, солнышко. Я же не циник. Я так, прогнозирую…
Что когда-нибудь будет твой ад, что собьет эту спесь.
Но теперь для себя извлекла: не звонить и дозировать.
Я живая. Реваншей не надо. Оставим как есть.
Мы тогда и не знали, в кружении лет,
Что теперь будем сниться друг другу ночами…
Что отныне лишь ты - моей песни куплет…
Что отныне лишь я - Ангел твой за плечами…
Каждым нервом своим я болею тобой…
Тёплой капелькой Нежность - к тебе на ресницы…
Я - загадка твоя… Или, может, любовь…
Ты - бессонницы вздох… Или мне это снится…
Я в прохожих отныне тебя узнаЮ…
Ты меня в каждом лучике солнца встречаешь…
Слышишь, песню сейчас для тебя я пою…
Ты в словах этих тёплой дождинкой растаешь…
А пока без тебя я встречаю рассвет…
А пока от бессонницы стынет подушка…
Ты губами лови в поцелуе «привет»…
Я услышу «люблю» - жаркий шёпот на ушко
Она зашивала дырочки на простреленных душах. Это не приносило покоя их несчастным обладателям, но несколько облегчала страдания. Шила белыми нитками, ибо забыть - значило «простить», а она не собиралась судить чужие беды. Когда зашиваешь, капельку беды берёшь-таки в себя, но это не смущало - ведь всегда важно, когда есть кому подуть на ранку и произнести пару нетрудных слов.
Умела подуть и на свои ненастья, но лучше б не умела - своё болело сильнее и старалось к месту и не к месту покапризничать. Терпеть - терпела, а чтоб любить - увольте. Поэтому сильно и не ковыряла, чужих вполне хватало.
Мечтала когда-то шить непробиваемые балахончики, но подходящего материала так и не отыскала - попадались разные из равнодушия, себялюбия и прочих… «непреходящих ценностей».
Она светлая и, главное - честная.
Её звали… да вы и сами знаете.
Уметь высказать насколько любишь - значит мало.
«Любовь есть… высокое побуждение индивидуума к росту и зрелости, к тому, чтобы стать чем-то внутри себя, стать неким миром, стать миром внутри себя ради другого. Это великое, почти непомерное требование, нечто такое, что избирает нас и призывает к великому. Любовь заключается в том, что двое уединяются для того, чтобы защищать, поддерживать и радоваться друг другу.»
Я тебя не отдам никому, даже Богу. Я устрою такую войну, что другие забудут дорогу…
Хотите быть услышанным… говорите сердцем…
Нельзя привязываться к людям всем сердцем, это непостоянное и сомнительное счастье. Ещё хуже - отдать своё сердце одному единственному человеку, ибо что останется, если он уйдёт? А он всегда уходит…
Когда тебе остался только миг.
Когда все боги о тебе давно забыли.
Когда твой одинокий громкий крик
никто не слышит… вспомни - МЫ ЛЮБИЛИ!
Когда на грани сумрачного зла,
ты должен сделать выбор - чет иль нечет…
Ты просто вспомни, что любовь была…
И это расстояния не лечат.
Когда ты будешь смерть встречать свою,
забытый всеми, с кем тебя сводило.
Лишь прошепчи - «ЕЁ ОДНУ ЛЮБЛЮ!»
И счастлив будь, ведь и она - ЛЮБИЛА!
На лице любимой промелькнула тень…
И вспыхнул взгляд, такой обычно кроткий.
Последнее, что помню я в тот день-
Был черный диск чугунной сковородки.
Ночь идет. Луна все выше…
В сердце - ревность! Едет крыша!
Приходи скорее, НУ…
Или с крыши сигану…
Для тех, кто парит над бездной,
Когда любая помощь бесполезна.
Это как гулять по оголённому лезвию,
Просто история одной болезни.
Лучший секс с тем, с кем хорошо и без секса.
Обернувшись случайно,
Ты увидишь мой взгляд.
Я тебя искала отчаянно
Сотни лет подряд.
Я любила тебя заранее
За твои озорные глаза,
За глубину их молчания,
За их скромность, за их азарт.
Я любила твою неуверенность,
Твою робость, улыбку, смех,
Твою терпеливость и преданность,
Голос, что мне роднее всех.
Я не мучилась ожиданием,
Знала точно, что встречу тебя.
Ведь любила тебя я заранее,
До прихода того ноября.