Безумная жестокость! Минск - скорбим с вами… словами не скажешь
Пофигизм-это единственная роскошь, которую может позволить себе россиянин на прожиточный минимум.
Ваш язык да приделать бы к палке-отличная метла бы получилась…
Доктор дает мне 2 недели жизни…
Хорошо бы в августе!
…Уже самый факт происхождения человека из животного царства обуславливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному, и, следовательно, речь может идти только… о различной степени животности или человечности.
…небритый, истеричный, вечно пьяный мужчина может быть замечательным человеком, которого нельзя не любить, перед которым преклоняешься, полагаешь за честь пожать его руку, потому что он прошел через такой ад, что и подумать страшно,…
Не стоит судить человека по его друзьям: у Иуды они были идеальны.
Пусть скажут мне, ушли все поезда, и поздно уж от жизни ждать чего-то, А Я отвечу-это ерунда!!! ещё есть корабли и самолёты!
Жизнь человека имеет смысл до тех пор, пока он вносит смысл в жизни других людей с помощью любви, дружбы, сострадания и протеста против несправедливости.
Никогда! Слышите? Никогда! Не открывайте ртом зеленку!
Села бабочка-однодневка на многолетнюю бруснику и начала восторгаться всем, что умела увидеть:
- Солнце-то какое доброе и красивое! Роса - никакие самоцветы с ней не сравнятся! А луг-то какой зеленый, небо какое синее! А воздух? У меня даже не хватает слов, чтобы описать его! Одно только могу сказать: слава Богу - за всё!
«Надо же - столько лет живу, и ничего этого не замечала!» - подумала брусника, а вслух сказала:
- Ничего, завтра ты ко всему этому привыкнешь!
- Завтра для меня уже не будет, - печально ответила бабочка, навсегда закрывая глаза. А брусника со стыдом призналась себе, что почти за сто лет она не увидела и, самое главное, не оценила всего того, что успела эта бабочка за один единственный день своей жизни.
Прогуляться на свежем воздухе - что может быть лучше?!
- Разве что посидеть хорошенько в прокуренной комнате, да попить водочки.
а бывает так, что просто в какой-то момент всё меняется. меняется отношение к каким-то определенным вещам, к разговорам, к людям. мы отдаляемся от тех, кого считали незаменимыми.
Давным-давно жил один святой старец, который много молился и часто скорбел о грехах человеческих. И странным ему казалось, почему это так бывает, что люди в церковь ходят, Богу молятся, а живут все так же плохо, греха не убывает. «Господи, - думал он, - неужели не внемлешь Ты нашим молитвам? Вот люди постоянно молятся, чтобы жить им в мире и покаянии, и никак не могут. Неужели суетна их молитва?»
Однажды с этими мыслями он погрузился в сон. И почудилось ему, будто светозарный Ангел, обняв крылом, поднял его высоко-высоко над землей. По мере того как поднимались они выше и выше, все слабее и слабее становились звуки, доносившиеся с поверхности земли. Не слышно было более человеческих голосов, затихли песни, крики, весь шум суетливой мирской жизни. Лишь порой долетали откуда-то гармоничные нежные звуки, как звуки далекой лютни.
- Что это? - спросил старец.
- Это святые молитвы, - ответил Ангел, - только они слышатся здесь.
- Но отчего так слабо звучат они? Отчего так мало этих звуков? Ведь сейчас весь народ молится в храме?..
Ангел взглянул на него, и скорбно было лицо его.
- Ты хочешь знать? Смотри. Далеко внизу виднелся большой
храм. Чудесной силой раскрылись его своды, и старец мог видеть все, что делалось внутри. Храм весь был полон народом. На клиросе виден был большой хор. Священник в полном облачении стоял в алтаре. Шла служба. Какая служба - сказать было невозможно, ибо ни одного звука не было слышно.
Видно было, как стоявший на левом клиросе дьячок что-то читал быстро-быстро, шлепая и перебирая губами, но слова туда, вверх, не долетали. На амвон медленно вышел громадного роста диакон, плавным жестом поправил свои пышные волосы, потом поднял орарь, широко раскрыл рот, и… ни звука! На клиросе регент раздавал ноты: хор готовился петь. «Уж хор-то, наверно, услышу», - подумал старец. Регент стукнул камертоном по колену, поднес его к уху, вытянул руки и дал знак начинать, но по-прежнему царила полная тишина. Смотреть было удивительно странно: регент махал руками, притопывал ногой, басы краснели от натуги, тенора вытягивались на носках, высоко поднимая голову, рты у всех были открыты, но пения не было. «Что же это такое?» - подумал старец. Он перевел глаза на молящихся.
Их было очень много, разных возрастов и положений: мужчины и женщины, старики и дети, купцы и простые крестьяне. Все они крестились, кланялись, многие что-то шептали, но ничего не было слышно. Вся церковь была немая.
- Отчего это? - спросил старец.
- Спустимся, и ты увидишь и поймешь, - сказал Ангел.
Они медленно, никем не видимые спустились в самый храм. Нарядно одетая женщина стояла впереди всей толпы и, по-видимому, усердно молилась. Ангел приблизился к ней и тихо коснулся рукой. И вдруг старец увидал ее сердце и понял ее мысли.
«Ах, эта противная почтмейстерша! - думала она. - Опять в новой шляпе! Муж - пьяница, дети - оборванцы, а она форсит!.. Ишь выпялилась!..»
Рядом стоял купец в хорошей суконной поддевке и задумчиво смотрел на иконостас. Ангел коснулся его груди, и перед старцем сейчас же открылись его затаенные мысли: «…Экая досада! Продешевил… Товару такого теперь нипочем не купишь! Не иначе как тысячу потерял, а может, и полторы…»
Далее виднелся молодой крестьянский парень. Он почти не молился, а все время смотрел налево, где стояли женщины, краснел и переминался с ноги на ногу. Ангел прикоснулся к нему, и старец прочитал в его сердце: «Эх, и хороша Дуняша!.. Всем взяла: и лицом, и повадкой, и работой… Вот бы жену такую! Пойдет или нет?»
И многих касался Ангел, и у всех были подобные же мысли, пустые, праздные, житейские. Перед Богом стояли, но о Боге не думали. Только делали вид, что молились.
- Теперь ты понимаешь? - спросил Ангел. - Такие молитвы к нам не доходят. Оттого и кажется, что все они точно немые.
В эту минуту вдруг робкий детский голосок отчетливо проговорил:
- Господи! Ты благ и милостив… Спаси, помилуй, исцели бедную маму!..
В уголке на коленях, прижавшись к стене, стоял маленький мальчик. В его глазах блестели слезы. Он молился за свою больную маму Ангел прикоснулся к его груди, и старец увидел детское сердце. Там были скорбь и любовь.
Вот молитвы, которые слышны у нас! - сказал Ангел.