У каждого из них была своя жизнь, наполненная хорошим, и потому, когда они изредка пересекались, это становилось ещё одной замечательной частичкой их жизней…
- Мамуля, как дела? Привет-привет!
Звоню я просто так, сказать - люблю!
Спасибо, что дала вчера совет -
Наверно, встретил я свою судьбу!
Она красива очень и умна,
Я знаю, что на деньги ей плевать!
Она игрива, ласковая, нежна
Ее хочу весь день я обнимать!
- Не поняла, сынок, ты, милый мой, о ком?
Еще вчера ты был совсем один!
Не помню наш вчерашний разговор…
О ком с таким восторгом говорил?
- Ты мне сказала - не грусти, сынок,
Что нет любви, что скучно и темно…
Не будешь ты навечно одинок…
Однажды просто выгляни в окно…
Я посмотрел туда, а за окном… ОНА,
Сидит одна, и плачет под дождем…
Промокла вся и очень голодна,
Забрал её - теперь мы с ней вдвоём!
Весь вечер согревал её теплом,
Да, извини, что сразу не сказал -
Я думаю, мне очень повезло -
Я Муркой кошечку свою назвал!
А Новый Год наступит всё равно
На те же грабли,
Под уснувшей ёлкой,
Всё будет так, как в призрачном кино:
Уйдут сомненья года в самоволку,
И шапки удивлённых тополей
Примерят в полнолунье души вязов,
Там, став от снега выше и смелей,
Откроет зимний день одну из сказок,
В ней будет всё - признанья долгих зим
В любви к тебе, простому человеку,
И ты пойдёшь, усталый пилигрим,
Смотреть, как открывают птичью Мекку
Дрозды, неся под крыльями слова,
Чтоб мир окрасить в цвет великодушья,
Чтоб в небо шла метельная молва,
И длилась в душах песенка пастушья,
Играл рожок,
С волынкой на плечах
Ходили вдоль созвездий скоморохи.
И мир, как новогодняя свеча,
Пылал в объятьях ветреной эпохи.
*
Закрывшись в беличьей квартире,
Смотрюсь в себя, но вижу лишь
Трамвай, идущий из Сибири
По рельсам в солнечный Париж,
Где я живу и понимаю,
Что долгожданно светят мне
Глаза сибирского трамвая,
Летящего в моём окне.
Где я рисую дней картины,
Переборов под сердцем дрожь,
Чтоб спрятать в маленькой гостиной
Трамвай, который ты ведёшь.
*
В столице снегопада - тишина
Опять листает дымные страницы
Летящих лет,
Где иней на ресницах,
И даль в окне до звёзд обнажена.
Там хрупкие соцветья городов
Блестят на ветках сонного безмолвья,
Хранящих письма бабочек и молний
В карманах новогодних вечеров.
Где станет память юности слышней
Стучаться в окна зимнего затишья,
И сердце снова музыку услышит
В дыханье безголосых орхидей,
Что бьются о морозное стекло
Твоей судьбы,
Читай её узоры:
В столице наших зимних разговоров
Как прежде - безмятежно и светло.
*
Которую ночь тишина между нами,
И мир в ожиданье небесной репризы,
Послушай, как снег дирижирует снами,
И ветер играет негромко «К Элизе»,
На ветках грызут ожидания белки,
И лес открывает для сердца кормушки,
Там, душу окрасив в оранжево-белый,
Твой век на крыльце новогодней избушки
Застыл в предвкушенье хмельного застолья,
Где жрицы часов обещают двенадцать
Ударов под сердцем, где радость за болью
Неслышно придёт, чтоб до лета остаться.
*
Мир с облака посмотрит на меня-
Где воздух снов и слов многоэтажен,
Где Ангелы мои меня хранят,
И Демоны мои всегда на страже-
вдруг завтра поскользнусь?-
Моя душа
На льду танцует солнечное соло,
и слышен с неба вересковый голос-
«Мгновенно думай,
Действуй не спеша,
В плену сомнений,
В сумраке минут,
Живи легко, как пёрышко в полёте,
И что тебе судьбы водовороты,
Когда встречаешь новую волну?»
*
Зима над миром. странная зима -
Счастливая, влюблённая пастушка.
Я вслед за ней шепчу тебе на ушко
Стихи ветров, не канувших в туман,
Где кажется, что крутится земля
Вокруг оси моих звенящих истин,
Чтоб вспомнить, что снежинки - тоже листья,
Что в спешке обронили тополя.
И видеть, как выходит мой двойник
Под русскоговорящий зимний дождик,
И слышать, как играет юный Дворжак
На клавишах судьбы, где светлый лик
Судьбы, в словах разбуженных молитв
Озвучит восхищённая природа
И мир времён задумчивого года
Чайковский на любовь благословит.
Проснётся полдень, весел и влюблён,
Не слушая лукавые наветы.
И ты ко мне влетишь горячим ветром
Озвучить поцелуем связь времён.
*
А ты говоришь, что не ждать урожая
Зиме, поспешившей с безвременьем слиться,
Где будущность прошлое в снах отражает,
И спорят о вечном усталые лица:
Зачем на земле мы? Кому наши тени
Нужны и зачем нас в слезах покидает
Ещё один год,
Пролетает мгновенье, -
И вот под ногами планета другая,
Где мёрзнут сердца, тишине потакая,
Забыв с высотой в декабре повстречаться,
Где цель у души бесконечно простая -
Привить к неизвестности матрицу счастья.
*
Рассыпаются звёзды в моём окне,
Им, наверное, нужен мой первый снег,
Только нет его в небе и в сердце нет,
И летят в океан кометы
Прошлых дней и растущих поющих лун,
И срываются души барочных струн
С ветки нежной эпохи, чтоб стать к утру
Музыкальным божком рассвета.
Город щурится, прячет фонарный глаз
В плащ продрогшей аллеи,
В который раз
Забывая о судьбах пернатых рас,
И о наших напрасных спорах
С нарисованной жизнью, чья речь звенит,
И в метель устремляются наши дни,
Чтобы снова зажечь над землёй огни,
И построить свой лучший город.
*
Смеяться - лень, печалиться - неловко,
Когда под сердцем светел небосвод,
Мы бодро пробежали стометровку
Длиною в некончающийся год.
На финише - цветы и обещанья,
Где голос твой - владыка всей земли.
Где жизнь торгует старыми вещами,
Как будто новых ей не завезли.
Но будет ночь - пропахнут сны корицей,
В духовке слов зажарится налим,
И жизнь твоя беззвучно повторится,
Чтоб в полночь осветить немые лица
Грядущих зим.
*
Смысл жизни - отражение мыслей думающего о ней.
Не выпало мне счастье быть любимой,
Не слышала слова я о любви.
Как было это мне всегда необходимо,
Хоть слово, хоть намёк… не говорил.
Так жизнь прошла в работе и заботах,
Детей растили, а годы шли и шли.
Душа просила ласки и заботы,
Душевной доброты, и конечно же… любви.
Жаль бесполезно прожитые годы,
Хотя есть всё - дети и семья.
Но не сказали мне за эти годы
Его губы… просто… Я люблю тебя…
У меня часто спрашивают, почему я в конце предложения ставлю многоточие… Я гордо отвечаю: «Так жизнь же продолжается!!!»…
В юности ты красива… Кровь с молоком! Желанна!
Выпита юность и зрелость… Старость на дне стакана…
Со своим здравым смыслом в чужую песочницу не ходят.
Чего в сети только нет, кроме здравого смысла.
Всем живущим на планете,
Взрослым, старикам и детям,
Толстым, рыжим, конопатым,
Разведённым и женатым,
На гражданке, в обороне,
В наступлении, на зоне,
В отпусках и на работе,
Генералам и пехоте,
Продавцам и их клиентам,
Засекреченным агентам,
Педагогам с докторами,
Даже Трампу и Обаме,
Тем, кто далеко от дома,
Членам Центроизберкома,
Белым, в крапинку, в полоску,
Посторонним, своим в доску,
В Амстердаме и в Багдаде,
Побирушкам Христа ради,
Тиграм, Крысам, Обезьянам,
Трезвым, выпившим и пьяным,
Кто здоров и кто простужен,
Тем, кто никому не нужен,
В-общем, всем на свете людям,
(Пьём до дна - подняли - будем…)
Всем сословьям и народам -
Счастья, мира, С НОВЫМ ГОДОМ !
Люблю романтику поэзии, но проза жизни как-то ближе.
Не ищи виноватых, их нет…
Боль затихнет, пройдёт, это жизнь.
И пока в душе, горит свет,
Ты от серых дней откажись.
Утекает жизнь, как вода…
Не умеем мы ей дорожить.
Не вернуть ничего, никогда,
Друг без друга нам не прожить.
И не стоит бежать, спешить,
У нас здесь ещё есть дела.
Будем рядом, и будем любить,
Я так долго тебя ждала.
Странная это штука, жизненная философия. Есть она у каждого, но не каждый из нас философ…
Говори со мной, равный,
говори со мной, сильный…
говори со мной, лютый мой… говори…
искушай мои раны, обживай мой мобильный,
обезбашенным ветром поселившись внутри…
Утомлённые солнцем, чертыхаясь и вздоря,
мы искали друг в друге
тьму полярных ночей,
чтобы в стих пробивался рык Охотского моря,
перемешанный с бранью магаданских бичей…
Ты мне чешешь про суд…
я в ответ: «кто же судьи? "
Замечаешь резонно: «кто бы ни были - срок…»
Только с виду они - в чёрных мантиях люди,
а копнёшь чуть поглубже: там под мантией - Бог…
Он всегда выбирал самых ярких и лучших,
и ломал об колено -
беспричинно… за так…
самых сильных держал в кандалах за колючкой…
/ я фигею, однако… как ты скромен, чувак! /
Самых сильных? Ну-ну…
повод - взять и проверить,
дозу Севера вдвое увеличив в крови…
С безупречной повадкой заполярного зверя
я к тебе подбираюсь… и рр-рычу: «говори…»
Говори со мной, слышишь!
и в мороз, и в ненастье…
и в смердящем бараке, и во тьме рудников,
когда холод сдирает с заключенного мясо
и вгрызается в кости обручами оков…
Где б ты ни был сейчас под прицелом конвоя -
в занесённом распадке зажат мерзлотой,
я однажды решусь…
и приду за тобою…
сплюнув, брошу заплечно охране: «Он мой! "
Мне не в падлу, не в лом…
хоть и кровь голубая -
не пристанет к душе магаданская грязь…
Жди меня…
чифири, строки куцые ржавя,
прирастая зрачком к лентам северных трасс.
Это злое кино испокон нам знакомо:
кто у Неба в любимцах, кто по жизни в бегах…
Так что ты не зевай в гиблых сумерках зоны,
если я появлюсь на твоих берегах.
Лишь затем, чтоб украсть -
беспринципно и шало…
Над Нагаевской бухтой грянет выстрел… но зря…
Мой пиратский корабль, подбираясь к причалам,
не настолько безумен, чтоб бросать якоря…
Он пройдётся, блефуя, по касательной… мимо.
и в белёсом тумане не покажет лица.
Я пришла сюда с целью -
отыскать пилигрима,
облапошить дозорных и спасти беглеца.
Ты мне больше, чем им, и желанен, и нужен.
Впрочем бегство условно - если Север в крови.
По сравненью со мной магаданская стужа
вдруг покажется раем…
пленник мой… говори…
Сам не знаешь чего желаешь.
Думаешь об одном, говоришь о другом.
Отрицаешь даже то, во что веришь сам.
Сомнения, тревоги, страхи -
Вечные спутники вечно приводящие в смятение.
Что было важно, стало неважно.
Чем дорожили, обесценилось вдруг.
Люди как монеты - средства размены,
Продали честь, купили положение.
И дико мне, и хочется уйти.
Но не для того ли, мы гордостью полны
Глядеть на небо, голову задрав,
И не видеть всей мерзости внизу.