У Эльзы - из поволжских немцев, сосланных в Среднюю Азию в начале войны - на всё было два объяснения: так правильно или можно понять.
Например, про своих мучителей она говорила: их можно понять.
Можно понять, что нас сослали в войну. Фашисты немцы, и мы немцы, они враги, а мы бог знает, как захотим после всего советского, конечно, сталин боялся, мало ли что ожидать. Да и ссылка - не лагерь, и в места сытные, не голодали. Могло быть хуже, зато войны не узнала. Уж лучше ссылка, чем война. Правильно со мной вышло по обстоятельствам.
Ну и потом правильно получилось, экономист-бухгалтер. Выживаемая у меня профессия. Кто в университете в Самарканде пошел на всякие филологии, загремел в школу за гроши. Моя сестра Лея инфаркт получила за двадцать лет в школе. А я на обувную фабрику поехала по распределению.
Правильно, да. Обуты были.
В холодильник надо класть помытое, достал - съел. Так правильно, чтобы сразу, когда захотел - получил.
Покупать надо дешевое поесть и летнее, и недешевое носить зимой. Модное временное, ситец там, платья можно по дешевке, а пальто надолго, надо дорогое, добротное, чтобы перелицевать потом.
Модное надо вовремя купить и потом вовремя продать. Модно парик - купила парик в кудряшках. Немодно - успела продать в провинцию.
Книги надо надолго, на всю жизнь. Сочинения купила, подписку. Это навсегда, внукам правнукам. Вчера Горький, сегодня Чехов. Читала последние тома, где письма Чехова, вот как жил, сплетничал, женщин за людей не считал. Обижалась: какой бессердечный человек, оказывается! А на читателей давил, чтоб сострадали. Но можно понять, тогда женщины другие были в его среде, капризные бездельницы. У него жена актриса, хоть не бездельница, но профессия такая, раздражающая. Не всякий муж захочет публично свою жену видеть, как она изображает чувства к другим людям, обнимается на сцене. И трудно с ней, вдруг неискрення, и с мужем родным притворяется. Можно понять.
Соленья на зиму сто банок. Запасы на черный день: соль-спички, отрезы сукна и ситца, нафталиненный меховой воротник в наволочке.
Правильно жить надо, чтоб и выжить, когда припрет, и радоваться, когда сытно. Зимой темно, холодно, надо летнего покушать, вот открываешь банку, пахнет летом: укропом, чесноком.
Там выжила, и тут не прогадала.
Сына вырастила, за внуками присмотрела. Племянницу приютила, взамуж выдала.
Мужа пьяницу назад взяла, когда заболел сильно. Терпела, пил дебоширил, только и отдохнула, когда слег и голосом утих, ну и конечно расцвела, когда помер. А как бросить? Правильно приютить инвалида, не под забором же помирать ветерану? Он от войны такой стал, летчик, пить давали перед вылетом. Страшно же, так что правильно давали. Можно понять. Ну потом не смог отойти, кричал по ночам, вот и пил. Можно понять.
Свекра похоронила, оплакала, хоть и нелюбовь взаимную питали. Но это в жизни питали, а перед вечностью обиды забыла и оплакала чистоседечно. Потому как смерть правильна для оплакивания, а жизнь - она для всякого, в ней и поругаться можно, и обидеться, и помириться, можно понять.
И сама померла милостиво, раз, инсульт, и нету Эльзы, Лизы Федоровны, как на работе называли, Эльзы Теодоровны, если правильнее, но тоже по-русски.
А подумать - она единственно праведная была из всей разорванной семьи. Знала, где неправильно, но сострадательно, где правильно и навсегда.
И потихоньку готовила всех к правильному навсегда. И себя тоже.
Ей удалось, а нам нет пока.
Все доходчиво и ясно,
Если мыслишь по уму,
Чтобы жизнь была прекрасной,
Не завидуй никому.
Если жизнь повернулась к тебе пятой точкой, значит, пришло время действовать!
Ты понимаешь, нам дано так мало.
В невероятной гонке бытия
мы все живем на жизненном вокзале,
где чемоданы наших душ стоят.
И мы меняем их, порой, местами,
боясь раскрыть и внутрь заглянуть,
а кто-то помечает их крестами,
но неизвестна нам крестов тех суть.
Есть кто-то избранный,
есть кто-то званный,
есть кто-то ниоткуда никуда,
есть стук колес, есть жесткие диваны,
есть неизвестные нам наши города.
Давай откроем наши чемоданы,
посмотрим, что в них нужно, а что нет;
пусть кажется кому-то это странным,
но странного в том ничего и нет:
любовь оставим, веру и надежду,
оставим память о прошедших днях,
а все пустое, что мелькало между,
развеем пО ветру с тобой,
как пыль и прах.
И станет ясно, что дано нам много,
что не в вокзалах суть, а в поездах,
в мелькающей под стук колес дороге
в нам неизвестные, но наши города.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
ДЕРЗОСТЬ - это не черта характера… это - БРОНЕЖИЛЕТ… от внешних факторов.
С ностальгией и легкой меланхолией вспоминаю времена, когда в теле ничего нигде не болело.
Настроение - как у осеннего листочка. Хочется оторваться!
Настоящая женщина должна выглядеть хорошо всегда. Даже если хорошо выглядеть не хочется. Даже если хочется умереть и закопаться.
Кто ест, чтобы лишь утолить голод, кто занимается сексом, чтобы только разрядиться, кто не дает себе времени остановится и не живет своими чувствами, тот остается обделенным.
своё первое «ненавижу» говорят ещё любя
Я не надолго, я в реальность.
Пойду допью холодный чай.
Анатолий Гуркин
Под шатром небес кочуем,
Из конца в конец,
И над счастием «колдуем»,
Прогоняя стресс.
Жить счастливо и достойно
Очень все хотим,
И с утра до зорьки стонем,
Честно, за рубли!
Словно три ключа из сказки,
Воплощенье снов -
Дяди Лёнины подсказки
И «дары волхвов».
Три ключа - надежда наша
Под шатром небес.
Третий ключик дай мне, Паша:
Ключ от «Мерседес»!
Copyright: Анатолий Гуркин, 2017
Свидетельство о публикации 117 021 406 963
Женя Бебякина была из хорошей семьи и умела интеллигентно выражать свои мысли. Но мысли ее почти не посещали
Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом, в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.
Жизнь - это тоненькая нить,
Что обрывается внезапно,
Лишь стоит резче потянуть
За нитку эту, и обратно
Уже не склеить, не зашить
Вам нитку эту дорогую,
Дороже золота она в сто крат,
Поверьте, не шучу я.
Жизнь не продать и не купить
Ни за какие деньги мира,
Хотя, порой, бывает в ней,
Скажу я вам, не всё красиво.
Не каждому дано понять,
Что есть добро и честь, и совесть,
Но надо верить нам и ждать,
Что озаренье где-то ходит.
Жизнь - это тоненькая нить,
И разорвать её не сложно,
Сложнее будет сохранить
Её в том мире, где возможно
Насилье, злоба и обман,
Внезапный, тихий выстрел в спину,
Где человек мечтою пьян
О власти всемогуще сильной.
Да, право жить даётся всем
Сегодня в нашем мире тленном,
Где хамы есть и подлецы,
Подонки в образе блаженном.
Есть в нём и те, кого Людьми
Мы с большой буквы называем,
Но к осторожности в борьбе
Сегодня всех их призываем.
Ведь жизнь даётся нам одна,
Второй такой уже не будет,
Коль ты достойно проживёшь,
Тебя за это не осудят.
Но в наш нелёгкий, бурный век
Сегодня стало слишком много
Могил и храмов на крови
Людей, что стлали всем дорогу.
Что говорили правду нам,
Нещадно жизнь свою калеча,
Что не жалели матерей,
Детей и жён своих беспечно.
Да, жизнь таких Людей была
Тончайшей ниточкой на свете,
Чуть дунул лёгкий ветерок,
И вмиг порвалась нитка эта.
А наша цель - лишь сохранить
Сегодня память о тех Людях,
Кто будет вечно для всех жить
В сердцах и в памяти повсюду,
Ведь нам недаром говорит
Пословица одна простая,
Что каждый лучший Человек
Уходит, слишком быстро тая…