Рассуждая о Свободе, желаем её только для себя. Превознося Верность, имеем в виду служение нам… допуская его разновидности - свободно или по принуждению. Другой альтернативы нет! Не служить - значит не быть в нашем мире.
Предательство и Верность -
Вот ключевых два слова,
Мы ими все поступки
Оценивать готовы!
Как сторожевой пёс, Верность стоит
На перекрёстке Действия и Мысли,
Зубами лязгая, насилием велит
Хозяину служить без укоризны.
За то получит похвалу
Или пинок плохого настроения,
И, рассердившись на Судьбу,
Завоет до самозабвения.
Но стоит костью поманить
Иль ласково махнуть рукою,
Пёс тотчас перестанет выть
И устремится за тобою.
Другому Верность отдаётся,
Вослед - Предательство! - вопят,
То, что Свободою зовётся,
Воспринимать так не хотят.
Всё, что Насилие диктует, -
На верность присягать должно.
Свободу же - Предательством бичуют,
Но восхваляют лишь в кино.
Две стороны одной медали -
Свобода иль Неволя нам служить!
Этой медалью Верность награждают
И утверждают в Нашем мире быть.
Разум хищника подбрасывает человеку различные проблемы и темы для ссор, обид, стрессов
Не сердитесь на людей, друзья,
Что могут люди важного сказать?
Такого, без чего достичь нельзя
Над Бездною стремительно летать!
Или такого, что поможет нам миры
Великолепия открыть,
Их посетить из Тишины,
При этом - Тишиною быть!
Всё, что эмоциями рождено,
Недолговечно, зыбко, как вспышка света…
А затем будет темно,
На Дне Начал погребено
До Дня Рассвета.
И Понимание не выглядит Согласием,
Которое даём для ободрения друг другу,
Чтоб не выполнять,
Но выразить при этом Сожаление
Готовому то тотчас же принять
Взамен на собственные извинения,
Которые авансом можно дать.
Духа Понимание придёт из глубины,
Где Знание Безмолвное живёт,
И Воин Духа ждёт его до седины,
Пока он Отрешённость не найдёт.
Чистым Пониманием придёт
Знания Безмолвного привет,
И все ожидания сметёт,
Возжигая в теле его - Свет.
«Рабство» привычек (дурных или обычных), всякого рода привязанностей, наклонностей удерживает наше восприятие мира в положении озабоченности самим собой, потребляет почти всю свободную нашу энергию, не оставляет шанса на восприятие чего-то удивительного, нового, незримого…
Не тратьте времени и сил, боясь Свободы!
Забудьте слово «рабство» навсегда!
В живом потоке человеческого рода
Станьте текучими, как талая вода.
Проторенным путём уж не ходите -
Ищите новые, меняйте жизни ритм,
Пустые разговоры прекратите
И уничтожьте жалоб алгоритм.
Свой крест без устали несите,
Не осуждая никого за то,
Что вас не любят так, как вы хотите,
Иль вовсе не похвалят ни за что.
И смейтесь больше смело над собою
За каждый в жизни прожитый шлепок,
Не обливаясь Жалости к себе слезою,
Не погружаясь в безысходный шок.
Не похваляйтесь Важностью своею,
Кривому Отражению молясь,
В Смирении научитесь вернее
Себя оценивать без лжи и без прикрас.
И, став свободными от Саморефлексии -
От ложных представлений о себе, -
Получим дополнительную Силу,
Чтобы воспринимать все Радости в Судьбе!
Тролль в сети неприятен так же, как какой-нибудь паукообразный таракан.
Хуже пьяного матерщинника только пьяный умник.
Люди особенно несправедливы к добрым простачкам.
Каждому дан лишь отрезок времени, в котором они существуют.
И лишь в этом промежутке времени осуществлять право выбора.
Горе большое, ну просто беда,
если внутри не звучит нота «да»,
это мешает, ужасно болит,
без этой ноты душа - инвалид…
Другая жизнь, чужой перрон,
И пусть еще все так же любим.
Мы не забудем обо всем,
Но жить чужою жизнью будем.
Сердцу болеть мы запретим,
Лишь биться будет по другому.
Пустой перрон, чужая жизнь,
Других любить не суждено нам.
Сидит нарик дома и забивает косячок. Слышит, кто-то в дверь звонит. Нарик открывает, видит на пороге стоит Дама с косой:
- Ты кто такая?
- Я - Смерть, собирайся.
- Подожди, у тебя есть свободных минут десять?
- Да.
- Тогда входи, скури косячок.
Устроились они удобно, дунули. Спустя десять минут Дама с косой уходит.
Второй день. Опять стоит Безносая.
- Ну, что тебе?
- Я - Смерть, собирайся - пойдем.
- Свободных минут десять есть?
- Да.
- Входи, скури косячок.
Снова сели на кухне, дунули. Спустя десять минут Дама с косой сваливает.
Третий день. Снова звонок в дверь. Безносая на пороге.
- Че явилась, опять за мной?
- Неа, хочу скурить косячок и на работу…
Кто не испытывал нужды
и не страдал в жару от жажды -
Тому сочувствия чужды.
А зря. Случиться может с каждым.
Рвёт внутри - изливаемся наружу.
- С тобой ещё жена не развелась?
- Нет. Кто ж от таких красавцев уходит? Они сами ноги в руки и вперёд!
Если внутри человека нет точки опоры, то его планету вращают мелочи снаружи.
Здравствуй, Доу. Иная стадия врачеваний.
Я почти что монах шао-линя, скиталец мыса.
Затяжных две недели в молчании и нирване.
И я рад, что почти что ни в чем нихрена нет смысла.
Потому что о главном теперь я б молчал веками.
Потому что оно теперь - в центре и на примете.
Каждый день я теперь просыпаюсь, как гладкий камень,
как лучом по щеке поглаженный на рассвете.
Всё - вертеп, если ходишь кругами по вязкой лаве
скучных толп, одинаково серых, чтоб отличаться.
Отойдя от краев этих ярмарок всех тщеславий,
я, поверишь, впервые умею молчать от счастья.
Это больно, пожалуй - настолько незащищенно.
Но и стоит, дружище, прозрения от восторга.
Это бездна - когда ты молчишь на двоих о чем-то
и молчание это без привкуса лжи и торга.
Я нашел ее словно у края прибоя, знаешь,
словно было всегда - но глаза тебе развязали.
Вот такая - родная и близкая, и земная,
с широко на меня распахнувшимися глазами.
Я нашел ее в час, когда осень взошла на берег,
рассмеялась, и выдох мурашками лег на холку.
И все лишнее просто рассыпалось в прах империй,
а все важное где-то у сердца свернулось колко.
И теперь я живу ее, знаешь, ни вдоха мимо,
стал уметь замечать, а не мчать, как слепой, по трассе.
И в молчании нашем вся нежность соединима.
Нежность мира. И я очарован ей, Джонни.
Рассел.
2.09.15