-Меня просили выйти замуж сотни раз. Но я всегда отказывала…
-И кто же просил, если не секрет?
-Отец с матерью.
Море внешне безжизненно, но оно полно чудовищной жизни, которую не дано постичь, пока не пойдёшь на дно.
Ты спросил, как живется мне.
Так - рифмуется и страдается,
Словно Босх у меня на окне
Что-то пишет тонкими пальцами
Территория брошенных душ
И пространство спитого чая…
Ты же знаешь, что я скучаю.
- Не берись за гуж, коль недуж.
Знаю, милый далекий мой, знаю…
Разлетелись мы, кто куда,
И у каждого дни и ночи
Что-то шепчут, судьбу пророча,
Тихо вторят им в такт поезда.
Я хочу тебя видеть… очень.
И невидяще пялиться вдаль,
Мне и пачки теперь не хватает…
Я теперь совершенно другая -
Я сегодня снежный февраль.
Полночь, как анальгетик, глотаю.
Территория тягостных стуж,
Чья весна в декабрях заблудилась,
Мы с тобой все равно случились,
Под немыслимый сердца стук,
Вне любых размышлений и чисел…
Вот в который раз я не перестаю удивляться коллективному разуму, наделяющему массы народа, и все ведь ему ни по чем и счастлив он, народ, в полной мере и живет без оглядки и смотрит на мир через" голубой экран". Жаль память не толкает его в бок, крестьянскими голодными вилами напоминая о всех превратностях истории, жизни …
Мир конечно когда-то наступит -
Он пройдет по вишневым лужам,
Ничего не меняя по сути
В этом странном узоре кружев.
Просто студит январская стужа
И в душе боли гулкий топот.
Голос хрипл и немного простужен,
А в хрусталиках жирная копоть
От войны. Почти безвоздушно.
Сердце тихой, усталой дробью
Отпоет тех, кто был так нужен,
Кто был близким, единокровным,
Кто внутри от града осколком,
Кто… Сидите на попе ровно…
В жизни, словно в свитере, колко…
Словом легким, почти невесомым,
Вскрыть страну, как яремную вену,
И смотреть, как сочатся сонно
Имена. Поднимается пена,
Исходя болью, злобой и страхом.
Ветер сдует ее постепенно.
Жизнь навылет раненной птахой…
Всегда и всему говори - Спасибо! Это простое выражение благодарности, возникающее в Сердце, имеет огромное влияние. Оно очищает душу от суждений, предпочтений, страхов, чувства разделения, конфликтов и даже тоски, возвращая ум в его естественное состояние - в незатронутую Осознанность.
Ах лето! Каким замечательным было!
И солнце так жарко и ярко светило
И море так нежно любя обнимало!
Нас лето любило, скучать не давало…)
На Твиттере, как на игле - ежедневно
И бродит война, как отрава по венам,
И веры так мало, а бреда так много.
Не видно конца, или скажем, итога.
Не видно. Лишь выстрелы, смерти и взрывы.
Загадывать страшно. И нет перспективы.
Все хрупко. И так бесконечно жестоко.
И ветер войны здесь гуляет по окнам,
Корежа прохладу рассветов-закатов,
Звучит диссонансами здесь каждый атом.
Мне хочется верить, но я не умею.
Я буду стараться. Я буду. Темнеет
На дне моей чашки остывший чуть кофе,
Как будто в нем смысл бытия зашифрован,
Как будто бы горечью лечится полночь
Без звезд. Без иллюзий, спешащих на помощь.
Без дыма сожженных, без крика распятых
Ягнята умолкнут, умолкнут когда-то.
Все станет статистикой. Строчкой под датой.
Наверно так будет. Хотелось скорее…
Мне хочется верить, но я не умею…
Я снова приеду. Вот только дожить бы.
Брести под дождями, платить за ошибки,
Лепить себе сказку из ярких кусочков
И верить, что будет все так, как ты хочешь.
А новости так же привычно пугают:
Война словно label над проклятым раем,
Неоново скалится в сумрачность ночи
И жатву свою собирая, хохочет
Над штампами прессы, над воем в инете.
Она забирает всех лучших. И дети
Останутся снова без папы и деды.
И кто-то уже никогда не приедет,
И кто-то уже ничего не напишет.
Но кто-то, как я, свою сказку отыщет,
Чтоб дымом давясь или кофе глотая,
Понять, как сегодня мне вас не хватает,
Чтоб снова наполнить словами реальность,
Чтоб снова… Ты знаешь, а я улыбаюсь…
«Сижу, смотрю тв, инет и чё-то ржу. Вы простите за очередной текст о санкциях, обещаю - никаких политических умных слов, розовых соплей и прочей тягомотины. Только здоровый хардкор из моей жизни.
Воспоминание из детства. Бабушка позвала есть жареную картошку, я спросил - С чем?", и поймал на себе удивленный взгляд. Сидящий рядом дед посмотрел на меня и промолвил - «С солью, блин!». Поесть макарон с маслом на обед было обычным делом, и я не скажу что мы жили бедно, недоедали или еще что-то. Так жили все, и никто этим не тяготился. Бабушка всегда собирала со стола крошки хлеба и отправляла себе в рот. Однажды помню дед принес домой курицу. Вы думаете такую как сейчас? Разделанную симпатягу на подложке, которую только и осталось что обмазать специями и запечь в духовке? Угу… Страшную тварь с головой, на которой выделялись охреневшие от такого жизненного поворота глаза, крючковатыми лапами и торчащими во все стороны остатками перьев. Мама с бабушкой врубили газовую плиту, опалили ее над огнем… Запах надо сказать стоял неповторимый, как будто покойник вырвался из печи крематория и гонялся за персоналом с криком - «…уки-и-и-и-и!!». Потом пинцетами выдрали обгоревшие кусочки перьев, и вуаля - во всей семье праздник. Тут тебе и супчик с потрошками, и тушеная картошка с курицей, и здоровенный пирог.
Детство было отличным, советским со всеми вытекающими. Октябренок, пионер, старший пионер… До комсомола не дотянул чуток, держава рухнула.
Так получилось, что мы с мамой жили вдвоем, папа немножко на секундочку присел в тюрьму. На двенадцать лет. Правда вышел оттуда через десять за примерное поведение инвалидом второй группы. С 1985 по 1995 год. Мама моя, золотой человек, не бросила его, дождалась… Хотя чего это ей стоило достойно написания отдельного романа.
Кстати хотите идеальный рецепт сломать себе жизнь за пару часов? Себе и своей семье? Пожалуйста. В юности активно занимайтесь боксом, сдайте норматив на кандидата в мастера спорта. Потом бросьте это дело, подрастите, заведите семью. И когда вашему ребенку исполнится девять лет, отправьте его и жену в другой город к родителям, а сами начинайте керосинить на радостях. На третий день в незнакомой компании поссорьтесь с любым человеком и проведите ему серию ударов в голову. Готово дело, человек мертв, а вы едете в столыпинском вагончике топтать зону. А сын и жена будут ездить к вам на два длительных свидания и четыре краткосрочных в год, откладывая продукты в перестроечные годы.
Остальное пересказывать не буду, жалко вашего времени. Помню в пятнадцать лет работал я на хлебозаводе в летние каникулы, стоял у барабана, на который из печи сыпались горячие буханки. Заработал на джинсы Левайс, крутотень несусветная. Поступил в институт в 93-м, через полгода бросил, потому что хотелось жрать. Потом работал на машиностроительном заводе учеником слесаря-инструментальщика, дослужился до четвертого разряда. Перестали платить зарплату, всем выдали чековые книжки. Идешь в буфет, берешь продукты, которые там есть, и с понтом выписываешь чек. Помню принес домой палок сорок полукопченой колбасы, весь холодильник был забит. Вот елки времена, ржунимагу…
В двадцать лет познакомился с девушкой, в двадцать два расписались. Она была на третьем месяце. Мы так договорились, что как только - сразу в загс. А отгадайте- ка дату нашей росписи? Это был чудесный сентябрь удивительного 1998 года. Хорошо что успели внести предоплату за ресторан, а то бы отмечали на пеньках в лесу. Для тех кто не понял, в августе того же года случился маленький карамболь - дефолт. Огонь времечко. На местном рыбзаводе удалось купить пять ящиков рыбных консервов по оптовой цене, через знакомых. Килька в томате, сардинелла в масле, шпроты и два ящика шпротного паштета. Я его до сих пор жрать не могу.
В феврале родился сын, розовощекий карапуз. Я получал на новой работе, помню как сейчас, миллион двести тысяч. У жены пропало молоко, банка импортного заменителя стоила сто пятьдесят тысяч. На месяц их надо было четыре. Я пропадал на шабашках, помогали родители чем могли. Следующий абзац о еде, нашем рационе в то время, будет очень актуально на фоне санкций.
Ножки Буша. На первое ешь суп из окорочка без окорочка, на второе - окорочок из супа с макаронами. Особого внимания достоин рецепт котлет. Варите геркулесовую густую кашу. Потом решаете, какие котлетки вы сегодня хотите. Куриные, говяжьи или грибные. Решили - смело крошите в кашу соответствующий бульонный кубик. Замесили, пожарили на сковороде - алле ап! Готовьте столовое серебро, кушать подано.
Сардельки. Вот это была вещь. Самые дешевые из недорогих. Однажды я поставил пару штук варить и забыл минут на двадцать. Они разварились в розовую воду с вкраплениями каких-то волокон. Суп из кильки в томатном соусе с перловкой,
Если у кого-то возникло ощущение что это был полный беспросвет и мы с женой каждый вечер рыдали друг у друга на плечах, перебирая мелочь в кошельках, это не так. Это было самое счастливое время в нашей семье. Мы были молоды, полны азарта и желания выжить, как два молодых волка с потомством. Хер нас сломишь, было столько энергии и оптимизма, что шесть на загривках трещала. Мы никогда столько не смеялись как тогда. Ржали в лицо судьбе. В сентябре будем отмечать юбилей, пятнадцать лет вместе. Дочь во второй класс пойдет. Даже когда ссоримся, пыхтим друг на друга, очень быстро миримся. Как вспомнишь через какую жопу мы с ней прошли, ругаться совсем не хочется.
Последний абзац, потерпите еще немного. Я это к чему. Мы не одни такие, в то время все выживали как могли. Нас десятки миллионов. Мы родились за железным занавесом, фиг ли нас им пугать? Хамон, фуагра, испанские апельсины, польские яблоки, греческие оливки и прочая мутотень? Да в жопу себе затолкайте. Войной нас пугать вздумали? Выбирайте место где вас хоронить будут. В нас течет кровь наших дедов, прадедов. У меня по обоим веткам в семье больше тридцати мужиков во Вторую Мировую в землю легли. Чем вы нас хотите напугать? Это не пафосная бравада, это правда. Санкции, блин…
Мужское равнодушие - вот главный мучитель женщин!
Была любовь, но как-то не сложилось…
И, вдруг, пути с друзьями разошлись,
Но жизнь на этом ведь не завершилась,
И потому скажи душе: «Проснись!
Вокруг себя свободным чистым взглядом
Без груза бесполезнейших обид
Взгляни… На тех, кто не вдали, а рядом,
И кто тебе тайком благоволит.»
Орлиный взгляд в далёкое бросая,
Под носом у себя всё проглядим.
Живём мы, о несбыточном мечтая,
Красивой простоты знать не хотим.
Смешные мы… Всё время жаждем чуда,
Упорно отрицая чудеса.
А странная привычка самосуда?
А беспричинно грустные глаза?
Ведь каждый день, дарованный судьбою,
По-своему прекрасен и хорош,
К тому же жизнь проходит с быстротою…
Забудем грусть, обиды и скулёж.
И если что-то в жизни не сложилось,
Не опускайте в безнадёге рук,
Весь что случилось, то уже случилось…
И, слава Богу, не замкнулся круг!
Грех, взятый на душу, греет тело.
А знаете, что остается после сумасшедшей любви? Ничего! Только запах… Запах туалетной воды, который ты «услышишь» у коллег (мужской половины) и будешь беситься; и запах геля для душа… Ты будешь всегда покупать этот аромат (всегда). Вот и вся любовь:)