Бог забывает грехи
Одна пожилая крестьянка рассказала, что ее стали посещать божественные видения. Местный священник потребовал доказательств достоверности этого.
- Когда в следующий раз увидишь Бога, спроси его о моих грехах, известных лишь ему одному. Этого будет вполне достаточно, - сказал священник.
Месяц спустя женщина появилась вновь. Священник спросил ее, появлялся ли Бог и задала ли она ему оговоренный вопрос.
- Задала, - ответила она.
- И что же он тебе сказал?
- Он сказал: «Передай своему священнику, что я забыл о его грехах».
«„Нервные клетки не восстанавливаются… Наверно, поэтому многие люди заполняют их дымом от сигарет…“»
«„Я не пью алкоголь, я пью только несквик и всю ночь катаюсь на квикимобиле!!!“»
[""Хочешь узнать, что я о тебе думаю? Купи литр водки… садись поудобней и слушай!!!""]
Тупиковых ситуаций не бывает - бывает тупиковое мышление.
Монолог Гамлета, принца датского (пер. Б. Пастернак)
Быть иль не быть, вот в чем вопрос.
Достойно ль Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними? Умереть. Забыться
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук и тысячи лишений,
Присущих телу. Это ли не цель
Желанная? Скончаться. Сном забыться.
Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ.
Какие сны в том смертном сне приснятся,
Когда покров земного чувства снят?
Погонения Гамлета, босяка датского
Жужжать иль не жужжать?
Во, бля, в чём заморочка!
Не в падлу ль быть
отбуцканным судьбой
Иль всё же стоит дать ей оборотку,
Мясню захороволить
и непруху
Расшлепать? Завести хвоста.
Отъехать.
И просекать, как этим
рвёшь браслеты,
Что повязали ливерку твою
С мориловкой, сосаловкой, Загибом
Петровичем. Вот финиш.
Дуба дать.
Вернее, закимать. И сечь сеансы?
Вот и трандец.
Какой приход накроет,
Какие я галюники словлю,
Когда на ногу
бирку мне наденут?
Была у меня как-то собака. Живу в центре города. Выхожу погулять. 19−00 люди как раз с работы идут. Гулять с собакой в центре - не особо разгонешся, вокруг деревьев
метра полтора земли и все.
Так вот, гуляю, люди спешат домой, очень много людей.
Кобель сел сделать свои дела. Сделал. И, как давай на *опе ездить, я в обалдел, люди тоже. Я ему прекрати, а он еще больше.
Стыдно мне. Смотрю, а у него из ж*пы чего-то торчит. Кто собачник - меня поймет. Ну думаю, не фиг было жрать всякую дрянь. Но он не прекращает, на ж*пу садиться и едет вперед. Ну я понимаю, что надо вот эту вешь у него из ж*пы вытащить, а то мы так будем до утра на *опе ездить.
Разрываю пачку сигарет, беру фольгу… Ой, как вспомню. Ну короче, зажимаю его морду ногами, а сам лезу к ж_пе с фольгой в руке. Люди которые шли до этого мимо,
остановились и пялятся. Я понял, надо просто одним махом, раз и вытащить и все прекратиться. Так вот хватаю, то что у него из ж*пы торчит, и одним махом РАЗ.
И ничего, та фигня которая у него из ж*пы торчала вытянулась на метр, но из ж*пы не вылезла. Я в ауте. Штемп в костюме, тянет из ж*пы собаки какую-то фигню. Люди
начали вообще падать.
Я решл предпринять координальные меры. Наступил на то, что уже вытащил и перехватил ближе к ж*пе. И РАЗ, одним махом.
И ничего, та фигня которая у него из ж*пы торчала еще растянулась на метр. Народ начал звонить по мобилкам и рассказывать, то что я вытворяю. Я уже подумал так его
вести домой, а как, из ж*пы торчит два метра какой-то фигни.
На улице темно, я даже не вижу, что тяну.
Третья попытка оказалась удачной.
Этот даун схавал колготки моей жены.
««Офигенные соседи - это когда ты врубил музыку на всю, а он тебе звонит и говорит: «О эта тема классная, давай одновременно врубим!»»
Этот день на Мосту Радуги был непохож на другие дни. Он был серым, безрадостным и гнетущим. Животные, которые не столь долго находились на мосту, не могли понять в чем дело. но старожлам все было ясно. Они собрались у края моста и стали смотреть. Вскоре все увидели старую собаку, которая приближалась к Мосту с опущенной головой и обвисшим хвостом. Звери, которые уже давно были на Мосту Радуги, уже заранее знали, что случилось с этой собакой - они слишком часто видели подобные ситуации.
Собака приближалась медленно, испытывая, по-видимому, сильную душевную боль, хотя у нее не было признаков травмы или болезни. Почему-то она не становилась, как другие животные, опять счастливой и здоровой. Собака приближалась, думая, что сейчас она пересечет заветную черту, и чем ближе она подходила, тем радостнее становилась. Но тут путь собаке преградил ангел, который сказал извинился и сказал, что животные без сопровождения людей не могут пересечь Мост Радуги. Старой собаке некуда больше было идти, и она вышла на поле перед мостом. где были такие же, как она, старые животные, пришедшие к мосту без друга-человека. Они лежали на зеленой траве, неотрывно глядя на путь, который вел к Мосту. Новая собака легла с ними вместе, так же смотря на Мост и ожидая чего-то.
Один из новичков Моста спросил у собаки, прожившей там уже долгое время: «Кто этот пес и почему он не становится здоровым и молодым, как мы?»
-Видишь ли, - ответил старожил - этот пес был сдан в приют, когда состарился, таким как ты его видишь - старой собакой с седеющей шерстью и затянутыми пленкой старости глазами. В его последний момент только сотрудник приюта мог дать ему свою любовь, успокоить его и приласкать. Поскольку у него не было семьи, никто не может перевести его через Мост.
-И что же будет с ним теперь? - спросил новичок.
Пока он ждал ответа. все увидели, как облака разошлись, и к Мосту приблизился человек. Все животные, ждавшие чего-то на поле около Моста. были залиты золотым светом, и тут же стали вновь молодыми и здоровыми. Еще много животных подбежали к Мосту, увидя пришельца. Они низко поклонились ему, а он гладил их по головам и чесал за ушами. Вместе они пошли к Мосту и пересекли его.
-Что это? -Спросил новичок.
-Этот человек - сотрудник приюта. Животные, которые поклонились ему, нашли новый дом благодаря ему. Они пересекут Мост, кода здесь будут их хозяева. А те, кто пересек Мост вместе с ним, никогда не имели дома. Когда сюда приходит сотрудник приюта, ему разрешается в последний раз проявить свою любовь к животным. Он переводит через мост всех бедных, никому не нужных зверей.
-Я люблю таких людей! - сказал новичок.
-И бог тоже! - был ответ.
Восьмимартовское. С болью.
Ты крыл меня - о, женский пол! -
Козлом и гадом
Когда, хватаясь за подол,
Я навзничь падал
Когда растительность трепал
Блондинке Ленке
Но незаметно засыпал
Прибором к стенке…
В тот раз я взял - 4: 0!
Но черти мужа…
В шкафу нас трое - я и моль
И тихий ужас
Да, да, друзья! Я видел страх -
Его глазищи
Когда у шкафа дверца - трах!
«Ну что, козлище!?»
А что потом? Потом битьё…
(Тут вырезАю)
И Ленки тихое нытьё:
«Откель я знаю?!
Наверно, вор! Прокрался, гад!»
И - в пах! - для старта…
А было это аккурат
Восьмого марта…
Лучше всего чистить список контактов после 8го марта… всё предельно ясно и совесть не мучает: поздравил-оставляем, не поздравил-досвидос!!!
Мир был совершенно прекрасен.
У него было белое небо со стеклянной люстрой посередине. И плетеные стены из прутьев корзины. И внизу уютно посапывали братики - все четверо.
Крошка зевнула, загнув крючком розовый длинный язычок, и поползла на раздутом от маминого молока круглом розовом пузике. Лапы разъезжались на мягком бугристом ковре из братиковых спин.
- Опаньки! А ты не говорил, что в этом помете девочки есть.
- Ой, Марат, не смотри. Мы её не продаём.
- А чего так? Бравенькая девочка. Вон братья дрыхнут, а она ползает по ним.
- Да маленькая она какая-то, слабенькая. Последыш. Думали, вообще не выживет. Клуб наверняка забракует. Я уже топить её собрался.
- Блин, всё-таки вы, заводчики, все больные. Топить собаку только потому, что у неё сантиметров в холке не хватает.
Человек нагнулся над корзиной и подцепил ладонью щенка. Крошка увидела прямо над собой что - то черное и немедленно вцепилась в него мягкими детскими когтями.
- О-о-о, блин! А говоришь, слабенькая! Чуть бороду мне не оторвала.
- Давай её сюда. Сейчас кобельков посмотрим.
- Нафиг твоих кобельков. Она сама меня выбрала. Сколько я должен?
- Марат, я документ на неё не дам. Она некондиционная.
- Зато живая. Я же не мент, документы у щенка спрашивать. Сколько?
- Ну как хочешь. Бесплатно. Считай, ты ей жизнь спас.
За пазухой у человека было уютно. Крошка немного повозилась и заснула. Проснулась она от внезапно вспыхнувшего чувства страшной потери, утраты чего-то очень важного и единственного.
- Маа-ма! Ва-аа! Маа-маа!
Люди в вагоне метро завозились, заоглядывались.
- Бабушка, смотри, у дяди щеночек под курткой!
Крошкин плач резал уши недовольных, уставших людей. Они осуждающе оглядывались на шевелящуюся на груди куртку.
- Потерпи, моя маленькая. Скоро приедем, молочка тебе дадим.
Молоко Крошке не понравилось. Оно было несладким, каким-то казенным. И мамой от него не пахло. И братики куда-то делись.
- Ну куда ты её тащищь, в кровать что ли?
- Тсс, тихо. Ей же страшно, она привыкнуть должна. Она же маленькая.
Полетели дни, полные открытий. Оказывается, обувь можно не только грызть, но и красиво раскладывать на хозяйской постели. За мячиком бегать надо осторожно, потому что он залетит под шкаф - и не выковырять потом. А кошки - совершенно гадостные существа. Цапнут лапой по носу - и на дерево. И не достать, хоть вся охрипни от лая.
Увидев снег, Крошка ошалела совершенно. Вдохнув полные ноздри колючей свежести, она полетела по белому ковру, неуклюже выкидывая тощие подростковые лапы. И исчезла.
- Господи, где собака? Только что здесь была.
Крошка сидела на дне глубокого, темного, холодного колодца и плакала от страха. Совершенно неожиданно снег под ней исчез и обернулся твердой землей с торчащими железками.
- Крошка, ты где? Голос подай! Блин, да тут люк открыт.
Папа, ругаясь и оскальзываясь на ледяных железных ступенях, спускался прямо из черного неба.
- Дурочка, не ушиблась? Напугалась, бедненькая.
С тех пор Крошка навсегда запомнила: к черным дыркам в земле надо подползать на брюхе! И очень осторожно заглядывать в их сосущую пустоту.
- Марат, с Крошкой выйди. Смотри осторожно, ризеншнауцер так в карауле и стоит.
- Ну так, влюбился в нашу красавицу. Да ладно, уже первый час, спит давно жених наш.
Крошка рвалась с поводка, не понимая, почему уже несколько дней ей не дают свободно побегать.
- Блин, да не дергай ты, коза. У тебя течка, понимаешь? Нельзя без поводка.
Крошка по - узбекски села на корточки и вытаращила карие глаза. Какая течка? Отпустите, пожалуйста!
- Ладно, нет уже никого. Беги.
Из-за помойки вылетел стремительный черный силуэт.
- А-а! Блин! Крошка, ко мне!
Она не слышала. Она слышала только Его дыхание, только Его запах - волшебный, выбивающий остатки желания подчиниться Папиной команде.
- Господи, а где собака?
- Убежала ваша проститутка. С ризеном этим долбанным.
Надя всплеснула руками и захохотала.
- Эх ты, охранничек. Даже собаку доверить нельзя. Где теперь её искать?
- Я вам, блин, не спринтер. Думал, помру - так бегать! Не догнать их. Летят ещё так красиво - при лунном свете, бок о бок.
С улицы долетел виноватый лай.
- О, вернулась! Любовь любовью, а жрать-то охота.
Крошка прислушивалась к себе. Что-то происходило в ней. Приближалось нечто желанное, но в то же время волнующее и пугающее.
- Не скули, моя хорошая. Родим, не волнуйся. Дай почешу животик.
Щенков было трое. Когда они, отталкивая друг друга, тянулись к соскам, Крошка жмурилась от счастья. Даже когда прикусывали острыми, как иголочки, подросшими зубками - терпела.
Этот человек не понравился ей сразу. Было что-то в нём неотвратимо-ужасное.
- Раздевайся, сейчас я её в ванной запру. Крошка, не рычи!
- Они всегда чувствуют, что за щенками пришли… О, какие красавцы! Как ты говоришь, ризенбоксы?
- Ну, а как ещё назвать, если мама - боксер, а папа - ризеншнауцер? В любви рождены.
- В паспортах придется писать «метисы». Нет пока такой породы - ризенбоксы.
Крошка в ужасе бросилась к корзине. Её детей, её кровиночек не было. Она искала в корзине, под шкафом, она плакала и звала их…
- Крошка, они уже большие. Им пора выбирать себе хозяев. Дети всегда уходят, Крошка.
От Папиных рук, привычно поглаживающих спину и чешущих за ушком, становилось легче.
Мир стал совсем понятным. Мама кормит и гуляет, и строго ругает, если стащить из забытого на полу пакета кусок колбасы. Но стоит изобразить раскаяние, прижав уши - простит. Папа всегда спасёт - вытащит из ледяной реки после неудачной охоты на уток и отобьёт от больного на всю голову дога. А Сестрёнки могут накрасить тебе когти, натянуть дурацкое кукольное платье, говоря при этом про какой-то «деньрожденья», зато потом дадут кусок ароматной до головокружения вырезки.
- Давай еще по псят грамм. Давно ты у нас не был.
- Считай, с девяносто шестого, десять лет. Собака ваша не меняется, только морда вся седая. На выставки водите?
- Она ж некондиционная. Стройная слишком. Говорят, балерина какая-то, а не боксер.
- Значит, необученная.
- Тут козёл какой-то пытался у Надюшки сумочку у универсама вырвать. Так Крошка с разбегу ему в яйца лбом дала, а когда упал - в горло. Еле отцепили. И ведь не учили её этому.
- И что?
- Охранники из универсама повязали. Оказалось, его менты три месяца искали, он так и промышлял - у баб сумочки отбирал.
Человек в белом халате сорвал с рук резиновые перчатки. Как змея - старую кожу.
- Безнадежно. Рак. Что вы хотите - боксёры не живут четырнадцать лет.
- У собак бывает рак?
- У них вообще физиология близка к человеческой. Только два качества у собак есть всегда, а у людей редко.
- Какие?
- Верность. И умение любить бескорыстно.
От боли Крошка не понимала, что происходит. Только чувствовала, что от человека в белом пахнет какой-то безнадёжной, неизбежной угрозой.
Папа, ты защитишь меня? Ты ведь всегда спасал меня… Ты держишь меня на руках, будто я маленькая, будто я снова щенок.
- Потерпи, моя хорошая. Тебе не будет больно.
Укол. Мир уходил куда-то в сторону. Крошка бежала на ставших вдруг легкими и молодыми лапах по снежному полю и точно знала, что под снегом нет предательских открытых люков. Рядом кувыркались братики, рядом были её дети - все трое. Их не забирал страшный человек. А на пригорке сидел на задних лапах старый ротвейлер и смотрел на неё так ласково, так знакомо.
- Папа? Ты - собака?
- Конечно. Мы ведь - одна семья.
Сверху падали горячие соленые капли.
- Почему ты плачешь, папа?
- Тебе показалось, Крошка. Собаки не плачут от горя.
Соседи проснулись в два часа ночи.
- Блин, опять чей-то пёс на балконе воет. Достали уже эти собачники.
Сорокалетний стокилограммовый мужик стоял на балконе. Он не плакал, когда при взрыве боеприпасов покалечило трёх пацанов из его взвода. Он не плакал, когда умер дедушка, так и не увидев внука в офицерских погонах.
Собаки не плачут от горя.
Собаки воют.
Рыцари исчезли, остались одни кони…
Подойду к тебе почти неслышно,
Бережно бокал, держа в руке.
Угостить тебя хочу я виски с вишней,
Ты с лукавством улыбнешься мне.
Будет у него рецепт особый,
И особый, так же, будет аромат.
Насладившись им, ты вдруг заметишь,
Мой манящий, и лукавый взгляд.
Тихо руки опущу тебе на плечи,
Нежную мелодию любви включу
В этот сказочный пьянящий вечер,
Мы признаемся с тобой в любви.
Глаза в глаза, посмотрим мы с тобою,
И в них увидим рай большой любви.
Как хорошо, что ты сейчас со мною,
Но только жаль, что это только сны.
Галстук-это указатель, откуда надо начинать.