Она забегала редко, обычно по вечерам,
Как птица в чужую клетку. За шторой темнел экран,
Вернее, окно во дворик - там шёл сериал про дождь.
А он говорил о море, где был горизонт похож
На тот, что теперь неловко искал неподвижный взгляд.
Она Федерико Лорку читала ему - подряд!
Поила горячим чаем с пирожными: - Вкусно! Ешь!
Потом рисовала чаек на вытертых, цвета беж,
Обоях и серых стенах, под ними - морской песок
И волны в барашках белых, и солнце - наискосок
Над островом из кровати… Когда же врывался бриз:
- Пойду я, пожалуй… Хватит! - он тихо просил: - Вернись!
Оставшись, в ночной прохладе молилась его богам,
А после плыла с ним рядом к раскрашенным берегам
На самой надёжной шхуне - туда, где он не был слеп,
Где гладило море дюны, и чайки клевали хлеб…
С чего всё началось? В тот майский день
она с восторгом бросилась в объятья:
- Послушаешь стихи? - но словно тень
в глазах его мелькнула: - Вот занятье! -
и стал её занудливо учить,
что мир - материален и не сладок,
что борщ остыл, потеряны ключи…
Она же, отвернувшись от нападок,
ушла в себя…
Рождённая строфа
р, а с с ы п, а л, а с ь на крохотные строки.
Заплакала…
Казавшийся глухим,
он слышал всё и чувствовал - по крохам
уходит от него её душа,
летит куда-то, полнясь новым светом:
- Сама вернётся, что её держать!
Весною всякий мнит себя поэтом.
Всё - дурь и блажь, от глупостей уволь!
Она смолчала, позже с сожаленьем
перебирала, словно чётки, боль…
И вдруг внезапно, ей на удивленье,
из нескольких невысказанных фраз
сложилась рифма, а затем другая…
и строки задышали, первый раз
легко на чистый лист с пера стекая.
Ему ума хватило не мешать.
- Да, нет! Она не может быть поэтом! -
гнал мысли, чтоб себе их не внушать,
и раздражался всячески при этом.
Ведь, невозможно было разложить
по полочкам холодного рассудка
такую б е з, а л, а б е р н у ю жизнь.
Она могла исчезнуть и на сутки! -
не телом, а душой… и невпопад
порою отвечала, на листочках
писала что-то быстро, светлый взгляд
направлен был в невидимую точку.
Казалась ли она ему чужой?
Да нет, всё той же… только отстранённой,
знакомой незнакомкой, госпожой,
познавшей нечто - о д у х о т в о р ё н н о й!
Ну, а когда, читая нараспев,
она в его мирке рождала х, а о с
и рушила порядок,
он робел,
душа-ракушка вдруг приоткрывалась.
Не понимая что с ним, замолкал
и слушал… слушал… ч у в с т в у я, как льётся
словами в душу лунная печаль,
а свет любви, огромной словно солнце,
в с е п р о н и к, а е т жаждой перемен,
и зарождает в нём самом свеченье…
Так, покидая собственный же плен,
стоим мы на пороге превращений.
Гороскопы обещают что все сбудется.
И политики кричат, что все наладится
А гадалка нагадала состояние, то же будет в скором обязательно.
Я сегодня отмечаю день рождения нажелали мне всего да самого,
А хотелось бы по срокам разобраться, жизнь то пролетела окончательно.
для всех матрон почти почтенных
для всех почти невинных дев
распив заметно ускоряет
раздев
О, приветик! Ты снова на сайте,
Это значит, что мы с тобой вновь
Разыграем, как в шахматах, партию
Где фигуры-стихи и любовь.
Каждый шаг с удовольствием делаю,
Я твоим упиваюсь стихом.
Не пойду я сейчас Королевою,
Ты по праву идешь Королем!)
-Бывает ли Музой мужчина???
-Конечно! Конечно бывает!!!
Какая тому причина??? -
Я с ним обо всем забываю…
Мне хочется голос слушать…
Ловить на себе его взгляды…
И с ним все запреты нарушить.
Влюбленность принять, как награду…
Пускай он уже не молод,
И я не была с ним в спальне,
Но сердца его молот
Стучится в мою наковальню.
Мне хочется теплым дыханьем
Согреть его нежную Душу.
И, снова, будто случайно
С ним все запреты нарушить…
Луч ясный играет,
Играл луч на вольных волнах.
Проносится ветер - хозяин надводный.
Вглядись:
Мрачит, словно чёрные мысли,
Глубин леденящая синь.
Нет, только не думай, что весел бываю всегда.
Нежны твои губы
И первых фиалок светлей
Глаза,
Вознесённые к Богу.
Льёт солнце свой сладостный свет.
Луч играет, играл на волнах.
Так пусть же нам солнцем сияет любовь,
Верность будет луной.
- Всегда? До скончания дней?
- Внесомненно, избранница тюльпаноликая!
Верь!
Нет резона тебя мне дурить.
Задержался, но с кем не бывает?
Водки, с кумом, решили попить,
Ведь микробы она убивает.
Накатили по сотке сперва,
Закусили чесночной колбаской.
Посветлела так враз голова,
Ну, не жизнь, дорогая, а сказка.
По второй накатили в момент
И затронули массу вопросов.
Организм стал, шо словно цемент
И убили во клетках всех монстров.
Медицинский вопрос разрешен.
«На коня» ещё с кумом налили
И последний микроб поражён…
В этой схватке чуток осушили.
Одесса. 26 января 2018
Беру в ладони снег. Он тихо тает,
На пальцах оставляя мокрый след.
Тебя сейчас, как солнца не хватает
И только вьюга плачет мне в ответ.
Тропинки белым пухом заметая,
Она напоминает мне о днях,
Когда заря играла золотая
И души загорались без огня.
Сквозь пальцы время быстро улетает.
Теперь одна встречаю я рассвет.
Но сердце любит, верит и мечтает,
Что встретимся однажды тет-а-тет.
На небе прокричит мне птичья стая,
Что много весен будет впереди
И сердце, память медленно листая,
Прошепчет: Ты немного подожди.
«Люблю» в морозном воздухе витает.
«Я скоро обязательно вернусь»…
Беру в ладони снег. Он тихо тает
И вместе с ним сегодня тает грусть.
Copyright: Ирина Стефашина, 2018
Свидетельство о публикации 118012403779
«Другой»
Печальная судьба «другого" -
Быть не таким как все.
И в обычном разглядеть совсем иное,
И ценить не то, что ценят все.
На других не быть похожим,
В окно смотря встречать закат.
И отсутствие звезды его неслабо насторожит,
Ведь подобных ей на черном небе нет.
И когда найти ее он все же сможет,
Средь других мерцающих светил,
Звезда ему вдруг улыбнется и уснуть поможет,
Чтоб он в одиночестве по дому не бродил.
И он закрыв глаза окунется в реку красок,
Отречется полностью от серых дней.
И ремни ослабив снимет кучу масок,
Что надевал стараясь быть похожим на других.
Но обыденность реальных дней
Вернет его и заствит вновь затягивать ремни.
Встречать непонимающих его людей,
И сидеть, когда так хочется уйти.
Не мил ему весь этот свет,
И в яви он все не найдет покой.
Понимающих его тут совершенно нет,
Все потому что в этом мире они чужой.
Все потому что он «другой»!
Оглянуться назад? Я не знаю, наверно, не стоит:
Что прошло - не вернуть, изменить нам ни дня не дано…
Каждый прожитый год жизнь отмерил, как будто верстою -
Интереснее мне, сколько вёрст мне ещё суждено?
Ни к чему сожалеть об ошибках, что сделали прежде -
Лишь бы новых огрехов сейчас допустить не могли:
Потому-то вперёд я стараюсь вглядеться с надеждой
На столбы верстовые, что прячутся где-то вдали…
Притихший парк. Беседка.
Струй дождика полёт.
Я понял, нет чудесней
Встреч таинства вдвоём.
Лучащейся зарницей
В бессолнечную тьму
Нисходишь обручиться.
«Не позабудь», - молю.
Приснился Харьков в кои веки
и всё, что в нём давно забыл -
потоки слов бурлящих реки
и свой погасший в рифмах пыл.
Штормит весь вечер, и, пока
Заплаты пенные латают
Разорванные швы песка,
Я наблюдаю свысока,
Как волны головы ломают.
И я сочувствую слегка
Погибшим им - издалека.
Я слышу хрип, и смертный стон,
И ярость, что не уцелели, -
Ещё бы: взять такой разгон,
Набраться сил, пробить заслон -
И голову сломать у цели!..
И я сочувствую слегка
Погибшим им - издалека.
Ах, гривы белые судьбы!
Пред смертью словно хорошея,
По зову боевой трубы
Взлетают волны на дыбы,
Ломают выгнутые шеи.
И мы сочувствуем слегка
Погибшим им - издалека.
А ветер снова в гребни бьёт
И гривы пенные ерошит.
Волна барьера не возьмёт -
Ей кто-то ноги подсечёт,
И рухнет взмыленная лошадь.
Мы посочувствуем слегка
Погибшей ей - издалека.
Придёт и мой черёд вослед -
Мне колют в спину, гонят к краю.
В душе - предчувствие как бред,
Что надломлю себе хребет
И тоже голову сломаю.
Мне посочувствуют слегка,
Погибшему, - издалека.
Так многие сидят в веках
На берегах - и наблюдают
Внимательно и зорко, как
Другие рядом на камнях
Хребты и головы ломают.
Они сочувствуют слегка
Погибшим, но - издалека.
Но в сумерках морского дна,
В глубинах тайных кашалотьих
Родится и взойдёт одна
Неимоверная волна,
На берег ринется она
И наблюдающих поглотит.
Я посочувствую слегка
Погибшим им - издалека.
1973
Принесла случайная молва
Милые, ненужные слова:
«Летний сад, Фонтанка и Нева».
Вы, слова залетные, куда?
Там шумят чужие города,
И чужая плещется вода,
И чужая светится звезда.
Вас ни взять, ни спрятать, ни прогнать.
Надо жить - не надо вспоминать,
Чтобы больно не было опять
И чтоб сердцу больше не кричать…
Это было, было и прошло,
Все прошло и вьюгой замело,
Оттого так пусто и светло.
Вы, слова залетные, куда?
Там живут чужие господа,
И чужая радость и беда,
И мы для них - чужие НАВСЕГДА!