Подмигнула звезда мне и вмиг затерялась средь прочих.
И уже не найти её яркий смеющийся луч.
Лишь осталось мечтать, глядя в небо морозною ночью,
И загадывать счастье, и верить в обманчивость туч.
Верить в скорый рассвет, в неизбежность упрямого завтра,
В обещанье любви, в обязательность будущих встреч.
Вдруг вернулась звезда и лучом прикоснулась внезапно,
И оставила свет, чтобы веру мою уберечь.
обнимала душа твои сильные плечи
целовала глаза и колечки волос
напевала душа, о своем бесконечном
и мурлыкала что-то, тихонько под нос
затаилась душа
чуть всплакнула о прошлом
свежим ветром соленым коснулась ресниц…
в настоящем своем верит чувствам хорошим
разливаясь в глазах светом юных зарниц…
…я печатью на губах
пьяной вишней…
захмелеешь, пропадешь «никудышный»…
я по капельке тебя
по глоточку…
смаковать, во вкус входить каждой ночкой…
согреваясь изнутри…
растекаться…
и царапать шелк бедра
и смеяться…
легким пухом над тобой…
жаром бездны…
навсегда теперь ты мой
друг любезный!
Восточная притча
Жила семья, отец и мать,
Их маленький сынок,
И старый -- дабы не соврать --
Престаренький дедок.
Ох, и хватало ж с ним хлопот.
То не вкусна еда…
Закрыть калитку в огород,
Забудет, как всегда.
Огонь стараясь развести,
Чуть дом не подожжёт.
Средь ночи станет всех просить,
Чтоб принесли компот.
Вот мужу говорит жена:
«Нам стало тяжко жить.
Дед старый выжил из ума,
Вред может причинить.
В корзину деда посади,
В лес отправляйся с ним.
Оставь его, сам приходи.
Авось и Бог простит!»
Едва стал собираться в путь,
Тут голос за спиной:
«Корзину, папа, не забудь
Вновь принести домой»
«Зачем?» -- спросил, коль удивил
Его сыночка глас.
«Когда состаритесь и вы,
Чтобы отнёс я вас!»
Пока не потеряли то, что свято,
Во имя тех, кто не пришел с войны,
Не продавайте Родину, ребята!
Не стоит та медаль такой цены!
Все в мире переменчиво и тленно.
Настало время и «пяти колец».
Забыты идеалы Кубертена.
Повсюду правит Золотой Телец.
Как в балагане, на дешевой сцене,
Где заправляет дьявол во плоти,
Вас нагло опускают на колени
И требуют униженно ползти!
Для них и ложь, и правда - все едино!
И будет не по правилам игра.
Вы веруете в честный поединок,
А за столом напротив - шулера!
Они вас поприветствуют у входа,
Измазав черной грязью - за глаза.
У них в руках - крапленая колода,
А в каждом рукаве - по два туза.
Озлоблена, убога и сутула,
Европа вся хронически больна:
От имени «Россия» сводит скулы,
И бешеная капает слюна.
Вновь побеждает «избранная раса»,
Соперников зажавшая в тиски.
И прыгают куски живого мяса…
Напичканные допингом куски.
У «избранных» есть Право, нет Запрета.
Не получилось? Можно повторить!
А в качестве примера - эстафета!
Все, как всегда! О чем тут говорить?
Вы можете поехать. Ваше право.
Решайте сами - быть или не быть.
Но знайте, что сегодня честь Державы
Вам легче уронить, чем защитить.
И Вам уже условия создали,
Чтобы свести на нет ваш тяжкий труд.
А если и добудете медали,
Не факт, что их потом не отберут.
Пока не потеряли то, что свято,
Во имя тех, кто не пришел с войны,
Не продавайте Родину, ребята!
Не стоит та медаль такой цены!
Спортивный бой всегда зовет к экрану.
И Слава тем, кто победил в бою!
Но эти игры я смотреть не стану.
Здесь унижают Родину мою.
У тебя совсем не мамин взгляд…
На меня ни капли не похожа…
«Вылитая папа», говорят,
«Папины черты и смуглость кожи».
Пухлость щечек тоже не моя,
Не в меня длиннющие ресницы,
Но люблю тебя до забытья,
Юркая смешная озорница.
Помню, как мечтала я давно,
Что накупим девичьих игрушек.
Только оказалось, не дано:
Любишь динозавров и лягушек.
Куклы все заброшены лежат…
А в цене машинки, самолеты…
В играх ты во всём, как старший брат:
Вы «тирексы», «котики», «пилоты»…
Но зато, набегавшись, опять
Ластишься под боком, словно кошка.
Перед сном приходишь, чтоб обнять,
И уснуть, держа мою ладошку.
Ты сопишь, игрушку теребя,
Чуткий сон - уснула только-только.
Глажу продолжения себя,
Пусть и непохожее нисколько.
Copyright: Ольга Гражданцева, 2015
Свидетельство о публикации 115120611835
Зажигались звезды. Поздний вечер…
Завыванье ветра в жерлах труб…
У подъезда робкое «До встречи»
И к щеке касанье теплых губ.
Ну и пусть ему всего семнадцать…
Ей шестнадцать будет к февралю…
Он сегодня ей сумел признаться…
Он сказал ей первое «люблю…»
Ноги на этаж несутся сами!
Кажется, подпрыгнешь - и лети!
Только как об этом скажешь маме…
На часах одиннадцать почти…
Свет горит… не спит еще, похоже…
Значит, ждать нотаций - верный знак…
И «колючки» выпустив, как ёжик,
Сделала в квартиру первый шаг.
Внутренне готовясь к обвиненьям,
В голове прокручивала речь,
Что помыла окна в воскресенье,
Что смогла пирог сама испечь,
Что одна из класса на «отлично»!
Что стремится в университет!
И вообще, Сережка - он приличный!
Поступает этим летом в «мед».
Воздух в грудь… и тут же удивлённо
Выдохнула… мысли сразу врозь…
Мама улыбалась: «Ну, гулёна,
Чайник ставь, замерзла же, небось!
Ну, чего расплакалась, глупышка?
Думала, наверно, не пойму?
Это мне ты - вечная малышка…
И давно красавица - ему…
Ну, чего подрагивают плечи?..
Успокойся. Я всегда с тобой.
У меня ведь тоже были встречи
И в десятом первая любовь…
Что ты, кроха… я не лицемерю!
Да, волнуюсь я, но не сержусь.
Я тебе, моя родная, верю.
Я тобой всегда-всегда горжусь.
Ну-ка, руки мой! А я согрею
Пирожки. Пекла сегодня днём.
Слезки вытирай. Садись скорее…
Расскажи немножечко о нем!»
В комнате запахло терпким чаем,
Разговора завязалась нить…
И сама того не замечая
Девочка училась мамой быть…
Понимать, не всё годами мерить.
Помнить то, какой была сама.
Говорить с детьми и просто верить…
Что, порою сложно, и весьма…
По чуть-чуть пустели с чаем кружки…
Допоздна болтая, не ложась,
Мама с дочкой - близкие подружки,
Улыбались, за руки держась.
Copyright: Ольга Гражданцева, 2015
Свидетельство о публикации 115101104555
Всюду слышен смех ребят веселый.
По дорожке узенькой вдвоем
Мама с дочкой шли домой из школы,
По пути болтая обо всем.
Разговор обычный самый-самый…
Вдруг малышка задала вопрос…
«Мам, скажи, а как это „быть мамой“?
Только не по-детски, а всерьез!»
Мама призадумалась немножко:
-«Не простой вопрос, но все же я
Расскажу тебе, что знаю, крошка,
Никаких секретов не тая.
Мамой быть - большое счастье, дочка.
Мамой быть непросто иногда…
Мама это та, кто днем и ночью
За детей готова все отдать…»
-«И стоять полночи у кроватки?»
-«И смотреть беззвучно, чуть дыша,
На того, кто спит в кроватке сладко,
На родного маме малыша.
Мама - это та, которой больно,
Если вдруг обидели дитя.
Кто переживает, пусть невольно,
За детей и много лет спустя.
Та, кто помнит первые словечки,
Та, кого нежнее не найти…
Потому что мамино сердечко
Бьется у детей ее в груди.
Мама - та, что неизменно рядом!»
-«Только мама может так любить.!»
-«Мамой быть высокая награда.
Вот, что означает, «мамой быть»!
-«Мамой быть не просто, понимаю…
Очень постараюсь не забыть!»
-«А теперь мне ты скажи, родная,
Что же означает «дочкой быть?»
Дочка улыбнулась и сказала:
-«Мама, я уже не так мала.
Я с тобою многое узнала.
И сегодня много поняла.
Дочкой быть не сложно! Ну, ни грамма!
И сомнений в этом вовсе нет!
Потому что рядышком есть мама,
И она подскажет, мне ответ.»
-«Значит, на ответе ставим точку?»
-«Что ты, мам, я только начала!
Очень важно быть хорошей дочкой,
Чтобы мама счастлива была.
Радовать оценками из школы,
Помогать посуду дома мыть,
Чипсы не просить и кока-колу…
И во всем заботливою быть!»
Мама засмеялась: -«Что ж, неплохо!
Мне твой очень нравится настрой!
Я люблю тебя, родная кроха!»
-«Мам, и я! Мне так легко с тобой!»
Улыбаясь миру и друг дружке
И болтая тихо на ходу,
Мама с дочкой, словно две подружки,
По дорожке узенькой идут.
Copyright: Ольга Гражданцева, 2012
Свидетельство о публикации 112041703044
Жил Валька с мамой во втором подъезде
На улочке простого городка.
Любил он книжки о войне и чести,
И завести мечтал себе щенка.
Но только места не было в квартире…
Вам подтвердит любой, кто там бывал
Но Валька, самый добрый парень в мире,
Он понимал. И сам не унывал.
Любовь к четвероногим много значит!
И Валька знал, где счастье отыскать.
Он помогал в питомнике собачьем-
Кормил, гулял, учился понимать.
Шел год сороковой. И вот в июле
В питомник к ним совсем щенок попал.
Вернее кроха. Месячная Жуля.
И Валька для нее «кормильцем» стал.
Гулял, играл, следил за рационом,
Ей даже как-то лапу сам лечил.
А это - шанс! Один из миллиона!
Он Жулю сам всему с основ учил.
Почти что год они учились вместе.
Все признавали, Жулька хороша!
Найдет, догонит, чтоб помочь в аресте!
И может замереть едва дыша.
А Вальке исполнялось восемнадцать
Как раз день в день со школьным выпускным.
Решил он при питомнике остаться,
Там все уже давно сдружились с ним.
Он опыт накопил отнюдь немалый-
Собак не страшно парню доверять.
А Жулька так и вовсе признавала
Лишь только Вальку. Как тут не принять?
Был Валька счастлив. Мама понимала.
Лишь удивлялась: Как же повзрослел!
С улыбкой на работу провожала,
Вздыхая: «измотался, похудел…»
*****
В окопе непривычно тихо было.
Закончился недавно трудный бой…
На Вальку Жуля голову сложила,
Пытаясь обогреть его собой.
А он, карандашом в руках дрожащих
Письмо для мамы снова сочинял.
Не стал писать о буднях настоящих…
Берег её… И суть вещей менял.
Он не писал, что холодно до боли,
Что с Жулей делят порцию, порой.
Что поредел их строй с последним боем-
Почти что треть теперь в земле сырой…
Почти два года Валька был на фронте…
И Жулька с первых дней была при нём.
Казалось, где-то там, на горизонте
Еще виднелся их любимый дом…
Где после школы - всех дорог начало,
Где жизнь была улыбками полна!
Но, словно, приговором прозвучало:
«Война!»… Бездушно-страшное «Война…»
Их с Жулькой чуть не первыми забрали…
Собаки и вожатые нужны.
Он помнил слёзы мамы на вокзале,
И первые просветы седины…
И как пыталась мама улыбнуться,
Всё норовя к себе его прижать.
И как он обещал домой вернуться,
И как она сказала: «Буду ждать.»
Всё помнил Валька. Первые ученья,
Где их тренировали каждый час.
И первое большое поручение,
И первый ими найденный фугас.
Как Жуля иногда во сне скулила,
Когда их ближе к фронту привезли.
Как очень страшно им обоим было
В тот первый раз, когда в атаку шли…
За это время разное бывало…
Немало мин им довелось найти.
И документы Жуля доставляла
Там, где другим уж точно не пройти.
Но видно было с самого начала
Что дар особый у собаки был:
Она бойцов отчаянно спасала,
Да там, куда никто не доходил.
«Её» солдаты чудом выживали,
Порой, не понимая, почему…
А Жулька просто знала, рядом Валя.
И другу доверяла своему.
Их все давно привыкли видеть парой.
Мол, неразлучны, словно близнецы!
Шутили о спасенных санитары,
Что это «жульковалькины» бойцы.
И каждый верил там - на поле боя-
Хоть автомат строчит, хоть пулемёт,
Что, если Жуля рядышком с тобою,
То выживешь. Она не подведёт.
Но разве это всё напишешь маме?
Она и так, наверное, седа…
Пусть лучше верит: тихо рядом с нами,
Ну, а стреляют только иногда.
Вот в треугольник сложена страница…
И вырвался у Вальки горький вздох…
Перед глазами снова стали лица
Всех тех, кому сегодня не помог…
Они спасли сегодня с Жулькой многих…
Но только ведь не всех… Увы, не всех.
А Жуля улеглась ему на ноги…
И с неба закружился ранний снег…
*****
Сегодня их особо обложили.
И сразу с трёх сторон вели бои.
А Валька с Жулькой тут и там кружили,
Не видя - ощущая, где свои.
Почти без сил, не слушаются руки…
Казалось всё. Ничто их не спасёт!
Но вдруг от наших радостные звуки:
«Ребята, подкрепление идёт!»
Опять вперёд, по слаженной привычке.
Откуда только силы-то пришли…
Еще пятнадцать метров к медсестричке…
Она уже виднеется вдали.
Из новых, видно. И совсем девчонка.
Не пожалела и девчонок жизнь.
И Валька вслед за Жулей полз тихонько,
Да всё шептал: «Ты только там держись…»
И все-таки смогли. Сестричка дышит!
В тележку к Жуле. Вот и красота.
Теперь назад… А Валька будто выжат…
Противный свист. А дальше- темнота.
*****
Очнулся Валька, лёжа на кровати…
Всё, где лежит никак не мог понять.
Ведь бой, а он разлегся так некстати,
И голову с подушки не поднять.
Да и рука не двигается твёрдо…
Но, вдруг мелькнула радость в уголке!
Ведь Жулькина давно родная морда,
Как раз и примостилась на руке.
Уже позднее Вальке рассказали,
Как Жуля и его теперь спасла.
И, если б не она, уже едва ли,
Судьба бы Вальке новый шанс дала.
А Жуля медсестричку дотащила,
И ринулась за Валькой в тот же миг.
Собою грела и не отходила,
А после боя привела своих.
Контузия у Вальки, два осколка,
Но, целом, всё терпимо. Будет жить.
Пока, как от бойца, немного толку,
Сражения придётся отложить.
И отлежаться в госпитале малость,
Чтоб полностью поправились дела.
А Жулька при хозяине осталась,
Она от Вальки ни к кому не шла.
*****
Шла в госпитале первая неделя.
И все успели Жулю полюбить.
Привыкнуть Валька с Жулькою успели
Жить в тишине… Да что там, просто жить.
Но как-то ночью - час после отбоя-
По коже пробежал волной мороз…
Зашёлся в безысходном страшном вое
Какой-то неизвестный Вальке пёс.
Насторожила рядом Жулька уши…
Но всё же не покинула кровать.
Спросить бы санитарку - тётю Нюшу…
Но что-то тёти Нюши не видать…
Дождался утра Валька, и тогда-то
Сказал им с Жулей добрый человек,
Что умер ночью лейтенант-вожатый,
А выл от горя верный псина - Джек.
Шёл третий день… ребята говорили,
Что пес совсем не ест, почти не пьёт.
Его жалели… Рядышком курили,
Пытались подбодрить, вдруг оживет?
Джек умирал - судьбой сражён без пули,
Без раны, без болезни. от тоски.
Всё было зря… Но вдруг под вечер Жуля
Легла на расстоянии руки.
С ним в унисон тихонечко скулила.
По сантиметру близилась к нему.
Как будто от потери боль делила,
Даря надежду брату своему.
И к ночи Джек поднял немного морду…
Осунувшийся пёс… Бока худы…
Он, на ногах держась совсем нетвёрдо,
Добрался к миске и попил воды.
Передохнул, потом поел немного…
Бойцы с утра не верили глазам:
Но Джек, увидев Жулю у порога,
На ноги встал и к ней поплёлся сам.
Узнал об этом Валька от соседа,
А с вечера гадал: «Куда пошла?»
Теперь уже и сам после обеда
Пошёл проверить, как идут дела.
Сперва погладил Жульку, после - Джека.
И пёс насторожился в тот же миг.
Но запах Жули шёл от человека,
И Джек к руке доверчиво приник.
А дальше дни пошли в другом настрое,
Все понемногу набирались сил.
Друг друга узнавали эти трое,
И каждый миг им что-то приносил.
Джек - умный пёс, прошедший обучение,
Казалось, знал обоих целый век.
И возвращались в часть после лечения
Не только Валька с Жулькой, но и Джек.
*****
Сорок четвёртый. Около Белграда
От боя строй ребят едва остыл…
Уже у Вальки было две награды
И к третьей он вчера представлен был.
Опять письмо для мамы в полумраке…
«Мол, жив-здоров. Как ты там, напиши!»
А рядом две любимые собаки,
Два верных друга, две родных души.
Ох, сколько было пройдено - не вспомнить,
Смешались и бои, и города.
А сколько тех, кто шёл свой долг исполнить,
Уже не возвратятся никогда.
Тогда, когда из госпиталя прямо
Вернулся Валька с «новеньким бойцом»,
Встречали их, как будто дома мама!
Ребята окружили всех кольцом!
Старались Жульку хоть чуть-чуть погладить
И, видя рядом новенького пса,
Пытались с Джеком сразу же поладить,
Благодаря тихонько небеса.
Ведь Жуля… та давно была героем.
Негласным талисманом их была!
А с Джеком шансов выжить больше вдвое!
Судьба большой подарок им дала.
И побежали будни боевые…
Спасённым счёт потерян был давно.
Их заносило на передовые,
Без счета жизней ими спасено.
Был Валька «командиром» в их «отряде».
Авторитетом для двоих собак.
С ним шли вперёд, сидели с ним в засаде,
Умели повторять за шагом шаг.
Но Валька был не псом, а человеком…
Он другом стал обоим, только вот
Возникла между Жулькою и Джеком
Не просто дружба… связь иных высот…
Они всегда и всюду были рядом.
На отдыхе лежали к носу нос.
В бою, когда вовсю снаряды градом,
Они друг друга чуяли. всерьез…
Когда однажды зацепило Жулю,
Не видел Джек. Но моментально взвыл.
И бросился куда-то вглубь, под пули…
И вскоре к Вальке Жулю дотащил.
Она после ранений отходила,
И Джек её почти не покидал.
«Любовь - бойцы шутили- это сила»!
Но разлучать тогда никто не стал.
Наверное, не просто понимали,
А, словно, ощущать нутром могли,
Что эта связь собачья - крепче стали,
Недаром звёзды их пути свели.
Они сражались так же, как солдаты,
И рисковали жизнью, шли вперёд…
И понимали так же, что когда-то
Им тоже, может быть, не повезет…
И потому в свободные мгновения
Они не разлучались ни на миг.
И даже Валька по обыкновению
Не нарушал спокойный мир двоих.
И вот Белград. Советскими войсками
Уже немало пройдено вперёд.
К большой Победе трудными шагами
Солдат Советский день за днём идет.
И хочется уже поверить в чудо,
Да только вновь разведка донесла,
Что город заминирован… что всюду
Дорога смерти нынче полегла.
Путь припорошен первым свежим снегом,
Но снег от пепла быстро серым стал.
Без отдыха остались Жуля с Джеком…
И Валька в этот раз почти не спал.
Без сна совсем на холоде не сладко…
Но Валька связан с каждой из собак…
И Джек, и Жулька чувствуют взрывчатку…
Солдатам без собак сейчас никак.
Девятый час маршрут от дома к дому…
Работы у сапёров - с головой.
Хотелось бы, чтоб проще. по-другому…
А здесь страшней, чем на передовой.
Зато уже расчищено не мало.
Бойцы теперь спокойно в город шли.
Но Жулька вдруг тревожно в позу стала,
Как будто что почуяла вдали.
Она вперёд бежала с громким лаем,
Перекрывая людям к дому путь.
О Жульке много знали: «Боевая!»
И отступили сразу же на чуть.
А Жуля заливалась лишь сильнее,
И Джек уже вовсю на помощь мчал…
Вдруг громкий выстрел, подлостью чернея,
Из снайперской винтовки прозвучал.
Упала Жулька. Сразу не сумела
Понять, что вдруг её лишило сил?..
Джек придавил её ослабшим телом,
И теплой кровью шерсть ей оросил.
И Жуля вмиг отчаянно завыла…
Джек чуть дышал, в крови, едва живой.
Она лизала нос ему. Скулила…
И прижималась к Джеку головой…
Бойцы застыли в первое мгновение,
Не веря в то, что этот выстрел был.
Потом слегка прошло оцепенение…
И кто-то даже снайпера схватил.
А в доме обнаружили фугасы…
Да столько, что на полк хватил б в раз.
Собаки Вальки… умницы… и ассы.
Собачий нюх в Белграде многих спас…
*****
Бойцов сегодня в госпитале мало…
А вот за дверью… некуда ступить…
У Вальки Жуля на руках лежала…
Лежала молча, перестав скулить.
Она, как все, пыталась просто верить,
Смотрела тяжко, глухо, в пустоту…
Не отрывала этот взгляд от двери…
Да только ждать совсем невмоготу.
Четвертый час тянулось ожидание.
Жизнь Джека на весах за мигом миг.
Пришло само собою осознание,
Что станет жизнь пустой без них… двоих…
Молчала Жуля. С ней молчали люди.
И каждый верил… каждый просто ждал,
Что не откажет небо в этом чуде.
Ведь этот пёс не просто жил - спасал.
А Валька не дышал почти от боли.
Но гладить Жулю не переставал.
Боялся слёзы выпустить на волю,
И шансов безнадёге не давал.
И, наконец, открылась дверь… Устало
Шагнул наружу доктор… Млад и стар
Услышали глухое: - «Шансов мало.
Я ведь хирург, но не ветеринар…
Тяжёлый случай… Снайпер не скупился…
Не знаю даже, как вы донесли…
И если, вдруг, жилец. то отслужился…
Мы лапу псу, ребята, не спасли…»
Бойцы врачу вопросы задавали,
Лишь только немота едва прошла.
И видел, вероятно, только Валя,
Что Жуля внутрь скользнула, как стрела…
И медсестричка этой трудной смены
Всю жизнь не сможет вспоминать без слёз,
Особенных собак. Для всех - бесценных,
Лежавших до рассвета к носу нос.
*****
Ну, вот и перевернута страница…
Просмотрен старый памятный альбом,
В котором столько важного хранится,
Где каждый снимок крохотный весом.
Дороже самых сказочных подарков
История. Основа всех основ.
И помнил всё моменты так же ярко
Он - Валентин Иванович Седов.
Что было - прочно в памяти застыло,
Хоть та война - уже прошедший век.
- Ну, деда!!! Расскажи, что дальше было?
-Он выжил? Ну, скажи же, выжил Джек?
Но эхо голосов совсем не сразу
Проникло через боли пелену.
С годами всё сложнее раз за разом
Переживать минувшую войну…
Но прадед взял себя сегодня в руки.
И рассказал, что было дальше с ним.
Чтоб сохранили правнуки и внуки
И передали правнукам своим…
… - Джек поправлялся долго. Даже очень.
Врачи совсем не верили в него.
Но Жуля, как и прежде, дни и ночи
Не оставляла друга своего.
И, кто уж у начальства добивался,
А, может, даже действовал тайком…
Но Джек с врачами рядом оставался,
К Берлину с нами следуя при том…
А Жулька, видно, всё же понимала,
И службу так же преданно несла.
Но, возвращаясь, к медикам бежала,
Она у них совсем своей была.
А я… Тот самый Валька, тот вожатый,
Был рядом, и боялся до седин,
Что сдастся Джек. Но шла за датой дата.
Мы взяли Вену. И теперь - Берлин…
Я шёл к победе. Только сердца части
Какой-то холод пакостный сковал.
И помню я, как зарыдал от счастья,
Когда впервые Джек на лапы стал.
Всего на три… шатаясь то и дело.
Но рядом Жуля - верный проводник.
Самой собою к ним рванулось тело.
Я к мордам дорогим лицом приник…
В тот самый миг как раз осознавая,
Что вот она - Победа! Будем жить!
Одиннадцать утра… Восьмое мая.
И этот миг вовек мне не забыть.
С войною целый мир перевернулся…
Дорога к маме год почти вилась…
Я помню, как сказал «А я вернулся…»
И мама прошептала: «Дождалась…»
*****
Рассказчик замолчал. И все смотрели
Куда-то вдаль. Где время медлит бег.
Но младшенькие всё ж не утерпели.
- Ну, деда! Ну, а Жуля? Ну, а Джек?
И прадед, улыбаясь, спохватился.
От правнуков с ответом не уйдёшь.
За стареньким альбомом наклонился,
Открыл страницу… - «Ну, не узнаешь?»
-«Так это Чара наша!».
- «Нет, не Чара.
Так выглядела Жуля в те года.
Она и Джек надолго стали парой,
И мы не разлучались никогда.
Они прожили долгий век собачий.
Для Чары - предки дальние они.
А для меня родство их много значит…
И согревает даже в эти дни.
*****
Умчались дети в сад побегать с Чарой,
А Валентин Иванович смотрел,
Как фронтовой альбом в обложке старой
Сердца и души внуков старших грел.
Он - тот же Валька - жил, не забывая,
Как на планете мир необходим…
Дань памяти солдатской отдавая
Всем боевым товарищам своим.
Он знал, как повезло ему вернуться,
Как повезло любимых сохранить.
Как повезло сегодня вновь проснуться,
И передать воспоминаний нить.
Пусть буквы на бумаге - просто знаки…
Но все хранят историю свою…
Лежат в земле и люди, и собаки,
Себя не пожалевшие в бою…
И пусть слова нисколечко не новы,
Но с каждым разом лишь растут в цене:
Мы будем помнить… год за годом… снова…
О каждой жизни и о каждом дне…
Copyright: Ольга Гражданцева, 2017
Свидетельство о публикации 117050812087
Больное общество,
Больные люди…
Им мести хочется,
Но что же будет,
Коль «доктор» выписал
Лекарство «ненависть»?
А может умысел?
Играет нечисть?
Владеют фейки,
Умами мутными.
Мир исчисляется,
Уже, минутами…
А мне сегодня горечь не унять,
И не заткнуть, чтоб совесть замолчала.
Сама я не сумела промолчать.
Я на ребёнка своего кричала.
Да, виноват. Нашкодил, нашалил.
И младшую сестру ударил больно…
В карандаши нарочно воду лил.
Но я - не он! - всем этим недовольна.
Ему шесть лет. И он не виноват,
Что бьют ключом эмоции упрямо!
Что я почти без сна две ночи вряд,
Что разболелась и устала мама.
Он невиновен в том, что лишь растёт,
Что учится чему-то ежедневно.
Что он пока ребёнок. Только вот
Сегодня я ругала сына гневно…
Он сладко спит. А я себя корю.
И просто задыхаюсь в помещении.
Я утро жду… когда поговорю.
И сына обниму, прося прощения.
Copyright: Ольга Гражданцева, 2017
Свидетельство о публикации 117032105081
Пустынный дом, заброшенный жильцами
На самом деле и не пустовал.
Он вечно был наполнен сорванцами-
Любой мальчишка тут хоть раз играл.
По лестницам носились без оглядки:
«Войнушки», в «догонялки»… мало ли?
Здесь много мест, чтоб наиграться в «прятки»!
Придумать дети многое могли.
Тут было всё не просто понарошку,
А настоящий дом! Хоть дождь, хоть град!
Ну, а недавно в дом вселилась кошка,
И очень скоро родила котят.
Ребята над семейством «шефство» взяли!
Кормили и старались приласкать!
В коробке малыши смешно пищали-
Пушистые комочки. Целых пять!
Мальчишки расходились ближе к ночи,
И, не взирая на погоду дней,
С утра сюда бежали, что есть мочи,
Неся с собой кусочек повкусней.
Но как-то утром, бросив взгляд знакомо,
Застыл народ над зрелищем таким:
Со стороны заброшенного дома
Валил клубами вязкий черный дым.
Дом полыхал. И окна, словно гроты,
Чернели в стенах… Всюду гарь несло.
Пожарных поскорее вызвал кто-то,
Чтоб пламя с дома дальше не пошло.
Сбегались люди: взрослые, ребята…
Был слышен голосов неясный гул…
Вдруг кто-то громко выкрикнул: «Котята!»
И кто-то из ребят вперёд рванул!
Но всё же до дверей не добежали…
Родители, хоть, может и с трудом,
Мальчишек у порога задержали,
Не дав вбежать в горящий страшный дом.
Все слишком ясно правду понимали…
Что слишком поздно в старый дом бежать…
К груди мальчишек мамы прижимали,
До боли крепко, лишь бы удержать…
Пожарные в пути… Еще немножко…
Вдруг, изумлённо прокатилось: «Ах!!!»
Из щели в двери показалась кошка,
Неся котёнка первого в зубах.
Пищащий груз - бесценный, невесомый-
Оставила подальше от дверей.
И снова вглубь охваченного дома
Вернуться поспешила поскорей.
Минута, две… и вот несёт второго.
Чуть опалён у кошки правый бок.
Разжала зубы… и к порогу снова…
Чтобы спасти еще один «клубок»…
Вокруг в оцепенении молчали,
Ни выкриков. Ни чьей-то суеты…
Все про себя мгновения считали
И мысленно твердили: «где же ты…»
Вот на траве и третий, и четвертый…
И, хоть прошли минуты - не часы,
Стояла кошка на ногах нетвердо,
В ожогах вся, оплавились усы…
Текли по лицам слёзы поневоле…
Запомнит кошку каждый - до седин…
Её глаза - стеклянные от боли-
Смотрели внутрь… где был еще один.
Застыв лишь на мгновение снаружи,
И тут же силы новые найдя,
Хромая, прижимая в страхе уши,
Упорно шла вперёд, ведь там дитя.
Сирены на подходе завывали-
Пожарные почти что во дворах!
Сердца людей секунды отбивали,
Все ждали чуда, прогоняя страх.
Ползла до жути медленно минута…
Потом вторая… и опять тик-так.
И с каждым стуком сердца вера в чудо
Тихонько отступала. Как же так?
Из шлангов пена била по окошкам…
Вода напором. но огонь внутри…
Но только вдруг… измученная кошка
С котенком показалась у двери…
Казалось это просто невозможным!
Изранена совсем, едва дыша…
Бедняжку подхватили осторожно,
И отнесли к котятам малыша.
Помочь сейчас ей было просто нечем.
Как подступиться? Вся обожжена…
Стонала чуть… почти по-человечьи…
Практически уже обречена…
И по щекам размазывая слёзы
Сейчас мальчишки вырвались вперёд.
Мольбы помочь, истерики, угрозы!
Ну сделайте хоть что-то, что спасёт!!!
И слёзы пацанов сильней укоров…
Не в силах растоптать сердца детей,
Врачи обычной подоспевшей «скорой»
Спасти пытались кошку, не людей.
***
Два месяца прошло с событий этих…
Уже котят спасённых не узнать!
Живут в пожарной части. Ну, а дети
К ним каждый день приходят поиграть.
А в мягком кресле - в уголке особом,
Где рядом стол и старенький диван
Живет отныне важная особа -
Для всех пожарных главный талисман!
Её зовут негласно просто «Мама»,
А кто-то «Героинею» зовёт.
Всё тело кошки покрывают шрамы,
Ожег последний скоро заживёт.
А истина всё так же непреложна:
Любовь даёт нам силы обрести!
На свете очень многое возможно,
Лишь нужно не сдаваться и идти.
Copyright: Ольга Гражданцева, 2017
Свидетельство о публикации 117011904191
Мне кажется, порой, я стала стойкою -
Я не пугаюсь собственных морщин…
Но каждый раз непроизвольно ойкаю,
Когда споткнутся дочка или сын…
Я предаюсь спокойно меланхолии,
Смотрю на жизнь с различных плоскостей,
Но каждый раз готова выть от боли я,
Увидев слезы собственных детей…
В моих глазах - вершина мироздания!
Их бесконечно хочется обнять…
Невыносимо видеть их страдания,
Я на себя хотела б их принять…
Любой из мам, наверно, это ведомо,
Что связь с детьми с рожденья - навсегда.
И больше чем своими - их победами-
Я счастлива, и, что уж там - горда!
И объяснить всё это можно попросту!
Хоть сотни перемен душой прими,
Но дети, независимо от возраста,
Для матерей останутся детьми.
Copyright: Ольга Гражданцева, 2016
Свидетельство о публикации 116091303316
1.
Противный суп, котлета, макароны…
Но хорошо, что есть еще компот…
Мне видно дядю дворника Мирона-
Он за окошком двор опять метёт!
Я подралась с Наташкой из-за куклы…
И Витьке попыталась плюнуть в глаз!
Он обозвал меня селедкой тухлой,
И все ребята разнимали нас!
Он в садик к нам пришел совсем недавно!
Ужасный задавала и дурак!
Он хочет быть все время самым главным!
Хотя на самом деле всё не так!
И вот уже два дня не разберемся,
Кто предводитель: Витька или я?
Мы с ним по-настоящему деремся!
Пока еще по-прежнему ничья.
Уже и воспитатели смеются,
И говорят, мириться надо нам…
Как бы не так! Девчонки не сдаются!
И Витьке я еще не раз задам!
2.
Хожу я в школу вот уже неделю…
Наверное, из класса я сбегу!
Уроки мне ужасно надоели.
Мне скучно! Я читать давно могу.
Я сразу не сдружилась с Марь Иванной-
Она не разрешает мне свистеть!
А Витьку посадили с Марианной.
Хотели все мальчишки с ней сидеть.
Она дурацки складывает губы,
Все время чистый фартук у неё.
Хихикает она ужасно глупо!
И вечно смотрит в зеркальце своё!
И что нашли в ней глупые мальчишки?
По-моему, девчонка не ахти.
Возьму в библиотеке лучше книжку!
Мне б про пиратов что-нибудь найти!
3.
Не верится! Теперь я в средней школе!
Учебники мои за пятый класс!
Мы сговорились сесть за парту с Олей,
Она почти отличница у нас.
Она, хоть и заучка, но не дура!
Мы с ней в футбол умеем погонять!
Люблю я русский и литературу,
А вот задачи сложно мне понять.
Мне кажется, что цифры сговорились,
И мне нарочно усложняют путь!
Как хорошо, что с Олей мы сдружились,
Она меня грозилась подтянуть!
Конечно, я сказать хотела «Бросьте!
И без задач я не пойду ко дну!»
Но Витька пусть подавится от злости!
Я точные науки подтяну!
Он длинным стал - слегка похож на цаплю!
По части математики - мастак!
А в целом, не меняется ни капли!
Всё тот же задавала и дурак!
4.
Ну вот! Опять осталась без набоек!
Не надо было в туфлях по траве…
Девятый я закончила без троек,
Да и четверки есть всего лишь две!
И мне, пожалуй, нравится в десятом!
Сегодня проходили Куприна!
Вот только в туфлях мне тяжеловато,
А мне твердят: Ты -девочка! Должна!
Вот Марианка - девушка-картинка!
И с платьями, и с туфлями в ладу!
А мне удобней в джинсах и ботинках!
Я в юбке в школу больше не пойду!
Конечно, мама вечно возражает!
Но ей со мною спорить всё трудней…
А вон Наташку кто-то провожает!
Ну это ж надо, Витька рядом с ней…
Мы цапаемся так же с ним привычно!
С годами он приятнее не стал!
Хотя с учебой у него отлично,
Он в «Гордость школы» в том году попал.
И популярным стал невероятно!
Успел девчонок многих покорить.
А мне вот совершенно непонятно,
О чем вообще с ним можно говорить?
5.
Ну вот и выпускной! А мне казалось,
Что десять лет невероятный срок.
Рассвет всем классом встретить нам осталось
И разойтись на множество дорог.
Конечно, поступать я буду в «вышку" -
Вот если б на журфак хватило сил!
А я вчера подстриглась «под мальчишку»,
И маму чуть «кондратий» не хватил
Я нарядилась к выпуску из школы!
На мне сегодня даже не штаны!
В прикольной майке, юбке аж до пола!
Под юбкой, кстати, кеды не видны!
А вон и Витька с золотой медалью!
О ней был с первых классов разговор!
Мне (надо же!) серебряную дали!
Похоже, мама в шоке до сих пор!
А Витька подошел у сцены прямо
И умудрился мне при всех сказать:
«Ты на журфаке будешь лучшей самой!
Ты сможешь что угодно написать!»
А я в ответ ни слова не сказала,
Я как-то не привыкла с ним без драк.
Хотя, быть может, он не задавала.
И уж, определенно, не дурак.
6.
О, Боже мой! До сессии неделя!
А мне пол списка надо дочитать.
Давно забыться лекции успели,
И курсовик сегодня надо сдать!
Часы бегут быстрее, чем минуты.
Зато вчера проект запущен наш:
С ребятами подшефного приюта
Мы выпустили первый свой тираж!
А в марте нам казалось - не по силам!
Мы - третий курс, они - девятый класс!
Баталий по газете столько было!
Но всё же, первый выпуск есть у нас!
И вот теперь с упорством Дон Кихота
Пытаюсь через сложности махнуть!
Зачетку портить очень неохота…
Хотелось бы на «красный» дотянуть.
Эх, если завалюсь, вдвойне обидно!
Для мамы я практически звезда!
На практику зовут в журнал солидный!
Вот сессию закрою и тогда…
Да ладно, как-то выкручусь наверно!
Вот на газету ж нам хватил сил!
А Витька, вроде, ГОСы сдал экстерном
И по обмену в штаты укатил…
7.
Какой дурацкий день! Завал повсюду…
Не успеваю просто ничего!
И Настя: «Разговаривать не буду
За пропуск Дня рожденья моего!».
И мне пришлось на зама бросить встречи,
Купить в подарок шелковый платок…
Оставить все дела, чтоб в этот вечер
За Настю отхлебнуть вина глоток.
Мы с ней вдвоем журфак «атаковали»,
На пару на вступительных прошли.
Мы с первых дней друг друга понимали,
Кутили мы и были на мели.
Уже пять лет, как есть у нас дипломы.
А наша связь по-прежнему крепка.
И Настя собрала сегодня дома
Под двадцать человек наверняка.
У Насти кавалеров много в свите!
Я позвонила… Кто-то дверь открыл.
В дверях стоял никто иной, как Витя…
И я застыла вдруг. И он застыл.
Помыслить не могла, что я приеду
И встречу здесь его через года.
А я все так же в джинсах, так же в кедах.
А он в костюме. Тоже как всегда.
Потом, конечно, говорили много,
О том, что разминулись мы почти.
Ему ведь завтра в 6 утра в дорогу,
Завез он к Насте друга по пути.
И если честно, я себе не верю,
Что так спокойно было с ним вдвоём.
Он просто проводил меня до двери,
Мы просто говорили обо всём.
А время вдруг совсем остановилось,
И мой ехидный разум замолчал.
Он мне сказал: «А ты не изменилась…
И знаешь, я, по-моему, скучал.»
Мелькнула за окном его фигура.
А я смотрела, не включая свет.
Дурацкий день… И я, похоже, дура…
И он дурак… А, может быть, и нет…
8.
Вот, если б кто-то знал, как ноют ноги!
А как на шпильках ходят? Вот кошмар!
А дома, как обычно на пороге
Кроссовки, кеды… много разных пар…
В цветочек кеды - это значит к Вовке
Уроки делать Машенька пришла.
А это вот соседские кроссовки -
Сережку в гости Сашка позвала.
А это кеды младшенькой и мужа…
Из кухни запах! Всё, бежит слюна…
Хоть и профессор он, но в доме ужин
Готовит много лучше, чем жена.
Наверно, я особо зрячей стала,
Когда в тот вечер он заговорил…
Мой кровный враг, дурак и задавала
Мне целый мир из счастья подарил.
Бывает в жизни всё, порой, забавно,
Не сразу как-то разберешься в ней.
В саду он стать всегда пытался главным.
Теперь вот сам твердит, что я главней…
-А вот и ты пришла! И ужин скоро!
Из садика звонили нам с тобой…
Там наша Машка подралась с Егором…
Похоже, намечается любовь!..
Copyright: Ольга Гражданцева, 2016
Свидетельство о публикации 116092906285
Вы, наверное, были когда-то прекрасны,
Память этого чувства и ныне жива.
Вы, наверное, взглядом чарующе ясным
Покоряли мужчин, посмотрев лишь едва.
Вы, наверное, были изящной безмерно!
У запястья рука и поныне тонка.
По земле не ходили - летали, наверно!
Да уж что там наверное - наверняка!
Мандельштама, наверное, томно читали
И вели безупречно красивый дневник.
И порою ночною тихонько мечтали
Лишь о том, кто тогда в Ваше сердце проник.
Я не знаю, что было… как жизнь пролетела…
Только взор Ваш, как прежде, уже не горит.
Вижу Ваши морщины и дряблое тело,
Вижу пальцы, в которые въелся артрит.
Вижу оттиск печали о жизни прошедшей…
И при том ощущаю незыблемость грёз.
А в седых волосах красоты сумасшедшей
Бьются резво кудряшки белёсых волос.
И, когда вдруг уловишь улыбку во взоре,
Сразу ясно, что Вы не отчаялись. Нет!
Ваша женственность - истина вне категорий,
Вне болезней, вне прошлого прожитых лет.
И слова об артрите, морщинах - напрасны!
Тот портрет… он ни капли на Вас не похож!
В девяносто свои Вы безмерно прекрасны.
Может быть по-иному немного, но всё ж.
Copyright: Ольга Гражданцева, 2017
Свидетельство о публикации 117052410232