Так быстро время отнимает силы,
И даже чай горячий не вкусить,
В нём паутина рака, до могилы
Желает в душах кровушки испить.
Нельзя, табу, - вокруг одни запреты,
А кто нарушил, тех на упокой,
На памятниках водрузят портреты,
Хоть заблаговременно себя зарой.
С молитвой ёрзать на коленях?
Просить продленья сущих дней?
Испытывать от слабости презренье,
И на кулак наматывать соплей?
Увы, запреты исполнять не в силах,
И хрен с ним, что сгниёт живая плоть,
Я сексом буду заниматься на жасминах,
До смерти буду чепуху молоть…
Дарите, люди, добрые слова
О том, как пахнут липы на рассвете,
Как зеленеет нежная трава
И утром солнце ласковое светит.
О том, как улыбается заря,
Обняв крылами небо на закате.
Как у реки костры рябин горят
И вербы поправляют робко платья.
О том, как чист и свеж июньский дождь.
Как шепчутся с осинами березы.
Как в поле василькам кивает рожь
И падают сосулек капли-слезы.
О том, как в тихо дремлющем пруду
Купается Луна, касаясь лилий
И прижимая юную звезду,
Два облачка от радости застыли.
О том, как ветер вишню целовал
И радуга сияла в перлах-росах.
Как листопад устроил карнавал
И Лето заплетало ивам косы.
Пока любовь вселенская жива.
Пока дано Весною птиц услышать.
Дарите, люди, добрые слова,
Храня душою посланное Свыше.
Copyright: Ирина Стефашина, 2018
Свидетельство о публикации 118012507385
Я все планы отложу на завтра.
И жалеть об этом не возьмусь.
И от сумбура вечного
На денечек отрекусь
Я устала от драм и пустых панегириков.
Хочешь страдать? Страдай. Без меня.
У меня в душе живет счастливая лирика.
Время нежности, солнышка и огня.
Не плачется мне уже, не разочаровывается.
Всё, закончились слёзы. Одно тепло!
Знаешь, мне уже сомневаться не хочется.
Насомневалась. Было и просто ушло.
У тебя всё какие-то Тани, Насти да Машеньки -
смотрят в рот и ждут твоего звонка.
У меня давно уже по-домашнему
просто всё. И знаешь, устраивает пока.
У тебя в душе сомнения тяжкими гирями,
сам не знаешь, какая из них тяжелей.
А у меня в стихах - счастливая лирика.
И не страдается больше мне. Хоть убей.
Я жизнь начну свою с нуля
Забуду и отпускаю это прошлое
Я все еще хочу найти себя
И навсегда стереть отжившее
Отныне я другою стала
И как-то реже стала плакать по ночам
Начну я жизнь свою сначала
И не вернусь я никогда назад.
Жуткие мысли душу в клочья кромсают
и холодком по венам бегут к груди.
Что ж ты творишь? Любимых же не бросают!
Не превращайся в нелюдя, не уходи!
Смотрит тебе в глаза, но тебя не видит.
Там, где глаза любимые были, теперь обрыв.
«Что ты рыдаешь? - устало скажет. - Изыди!
Хватит мне здесь устраивать негатив.
Все выживают. Ты выживешь. Что ты плачешь?
Что тут такого? Расстались - какой пустяк!
Вон, посмотри, красивый свободный мальчик
хочет с тобой надышаться любовью в такт».
Мальчик? Красивый и добрый… Стоит в сторонке.
Он бы и рад любви, да боится встрять.
Нет, его озадачивать нету толка:
Будет не честно его заставлять страдать.
Будет неправильно вешать ему на шею
тяжким ярмом всё то, что болит тобой.
Будет не честно искать в нём души и веры,
если я не могу ему дать любовь.
Мальчик прекрасен. Чист и хорош собою.
Только на сердце моем руины и хлам.
Ты был мне солнцем, звездами и луною.
Где ты теперь? Не знает и океан.
Мальчика нежно укутаю теплой дружбой.
Господи, как же прекрасны эти глаза!
Жаль, что я в этом мире такой ненужной
стала, и нечего мне о любви сказать.
2010 г.
ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ, ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ.
РЕЧЬ, КОТОРУЮ РЕЛИКТОВЫЙ ГОМИНИД ПРОИЗНЁС К СВОЕЙ КОМАНДЕ.
- Сам-то я сын скотовода и мельничихи,
Достопочтенные джентльмены удачи.
Но по счастию, осознав для себя достаточно своевременно,
Что стрижка овец и коровья дойка
Не вполне соответствуют величию моей гордой души,
Занялся делом более пристойным и менее хлопотным,
А именно:
Творческим грабежом и свободным авантюризмом,
Среди проходимцев всех народностей и мастей,
Беглых должников, воришек и шлюх.
(Прошу прощения за свободоязычие).
Объявив войну, как свободный господин,
Шайке подлецов и безмозглых олухов,
Что лижут им пятки, из извечной трусости!
Кстати,
По честолюбию и склонности к роскоши
Я выше любого аристократа буду!
- Не переступаю ли я Закона Божественного?
И не иду ли я против совести?
- Нас чернят!
Призывают к покорности!
Прикрываясь поповскою болтовней.
Переиначивая, по собственному усмотрению,
Кодекс свободного христианина
До положения раба подчинённого.
Нет, моя совесть чиста и невинна!
И я объявляю, на правах капитана,
Избранного из содружества вольных и равных,
Войну беспощадную целому миру!
Во имя высшей справедливости!
- Вы гнёте и грабите ваших же подданных,
Защищаясь трусливо законом,
Изданным стайкой приспешников гнусных.
А мы грабим вас!
И защитой нам служит
Лишь храбрость!
И дружба товарища верного!
Все остались немало довольны,
Угостив Гоминида изрядною долею пунша.
. в стремленьи за мечтой умчаться
я думал: - быть или не быть
но повезло и повстречаться,
и постепенно разлюбить
А стрелки бегут… а годы летят…
Всё меньше их нам остаётся…
Ты время уже не воротишь назад,
И прошлое к нам не вернётся.
У жизни во всём законы свои,
И мы их не можем исправить…
Ну разве что нам она сохранит
Все файлы в архиве «На память».
Потом сколько хочешь их можно листать,
Там будет всё так, как когда-то…
Но нам ничего не дадут исправлять:
Ни время, ни действо, ни дату…
А стрелки бегут всё быстрей и быстрей,
И жизнь утекает сквозь пальцы…
Какой толк, что стали умней и мудрей?! -
За временем нам не угнаться…
И кто-то уже не напишет тебе,
И не созвонится однажды…
Скажите любимым сегодня и здесь
Всё то, что считаете важным…
.пока французы в душу ср@ли
свой подорвав авторитет
Египет выкупил Мистрали
с Россией, как-бы в «тет на тет
Благоговейно вперив взоры,
Стояли молча рыбаки.
Материальности дебёлой
И бренной тяжести вериг
Учитель в ипостаси светлой,
Благословляя напоследок,
Свободен, в небо возносясь.
Вдруг ангельский раздался глас:
«Апостолы! Галилеяне!
Сей Иисус, от вас восшед,
Вернётся в славе мир судить.
Облекшись верой, с Елеона
Ступайте в Иерусалим.
Дух-Утешитель даст вам сил».
Госпожи и господа!
Как Ион во чреве,
Пробудившись, у кита
Ото сна - для прений
Вышел на арены круг,
Не без вдохновенья:
- Зритель жаждет! Молви, друг,
Веское сужденье.
Чтоб не хныкать как статист
Зыркнул краем глаза
На терцеты поэтесс,
Эпигонов прозу.
Кто б, читатель, ни был ты,
Ведай, быть пожару!
Из страстей в душе. Беги!
Жуток пыл угара!
Две седмицы до поста,
Посему, стыдобны
Несогласья, брань, хула
Всем воцерковлённым.
Резюмирую: скандал,
Клевету и сплетни,
Точно дедовский рыдван
Кучер впёр нетрезвый.
Двадцать лет я прожил без тебя
И ещё двадцать лет проживу.
Никакого не надо отца,
Свою мать на Земле я люблю.
Я не знаю отца своего,
Ведь он бросил меня, мою мать.
Двадцать лет без него хорошо,
Не хочу на Земле его знать.
Не люблю я отца своего!
А за что же любить мне его?
Двадцать лет на земле уж прошло,
Что со мной - ведь ему всё равно.
Пусть отец живёт жизнью своей,
Мне и даром не надо его.
Недостоин любви он моей!
Для меня не отец, он никто.
Я по снегу сегодня иду
И смотрю я на ту красоту.
Одеялом покрыта земля!
Снега много! Везде детвора!
Наши детки играют в снежки
И на горку полезли они.
Детский смех слышен людям везде!
Как красиво на нашей земле!
Белый снег! Мне приятно с тобой!
Но я вижу тебя лишь зимой.
И живём на земле мы одной!
Без тебя никуда, друг родной!
А весной ты уходишь, мой друг!
Зеленым-зелено всё вокруг.
Но я знаю, придёшь ты зимой!
Непременно жду встречи с тобой!
Есть в сердце потайная дверь.
Внутри, на самой верхней полке.
Стоит шкатулочка потерь…
Которым не судьба умолкнуть…
Там радость встреч, разлуки боль.
Все то, что часто вспоминаю…
Все возрождает память вновь…
Я часто там замки меняю…