Я березка белая, я в лесу жила,
Горем поделиться к вам сюда пришла.
Про мою обиду, про мою беду.
С самого начала речь я поведу:
Я шумела весело летом и весной,
Птицы голосистые пели надо мной,
Приходили люди в жаркий летний день,
Под моими ветками находили тень.
Радовались, глядя на мою листву,
Радовались люди, что и я живу.
Но житью хорошему вдруг пришел конец:
В лес пришел однажды мальчишка - сорванец.
Он изрезал ножиком всю мою кору,
Было очень больно мне, думала умру.
Он не успокоился, он поджег меня!
Корчились листочки, сохли от огня…
Вы ему напомните, сорванцу тому,
Про березку стройную в пламени, в дыму…
Ведь березка каждая тоже хочет жить,
С ветерком шептаться, с ручейком дружить.
Ведь березку каждую следует беречь.
Ну, зачем березку резать или жечь?
Мой отец алкоголиком не был
Хоть и выпить, считал, не грешно.
Хорошо было с водкой. И с хлебом
Не всегда было так хорошо.
Тридцать лет профсоюзных событий,
Ни прогулов, ни громких побед,
Восемь грамот, привод в вытрезвитель
И награда за выслугу лет.
Люди будущего на фронтонах ДК
Да задумчивый стих Окуджавы,
И как цены, волненья снижались тогда
За прекрасное завтра державы.
Очень рано отца хоронили.
Очень много, казалось ему,
Мы неправды тогда говорили.
Да, все думал, видней наверху.
Верил Сталину, верил Хрущеву,
Верил, верил, работал и пил.
И, быть может, пожил он еще бы,
Если б он алкоголиком был…
А с фронтонов ДК, как и прежде, глядят
Те слепые, красивые лица.
И все также, как прежде, лет тридцать назад,
Радость в гипсовых белых глазницах.
Не сорваться бы, не закружиться,
Да мозги бы свои не пропить,
Да молитвы читать научиться,
Чтоб отца и детей не забыть.
Жизнь и боль - вот и все, что имею,
Да от мыслей неверных лечусь.
А вот правды сказать не умею,
Но, даст Бог, я еще научусь.
Банкет гудел, лилась рекою водка
Шампанским запивали мы коньяк,
По схеме шла партнеров обработка
И был подписан выгодный контракт.
А утром как шальная идиотка
Неслась на кухню минералку пить,
А в зеркале придурошная тетка
Меня грозилась насмерть удавить!
Тусовки обороты набирали
Мы тендер умудрились отстоять,
Пол ночи в ресторане пробухали
А после в клуб тащились отжигать.
С утра сушняк и ноги как в колодках
И в ритме вальса кружиться кровать,
А в зеркале придурошная тетка
Башку мне обещала оторвать!
И день индейцев Майя отмечали
Что надурили нас и всю страну,
Они злодеи так нас напугали
Мы на работу шли как на войну.
Во сне в висок мне дятел бил чечетку
С утра глаза боялась приоткрыть,
А в зеркале придурошная тетка
Вообще со мной не стала говорить!
Сегодня как в Багдаде все спокойно
Уже не надо к спонсорам нестись,
Сдавать отчет и выглядеть достойно
И как овца за бонусы трястись.
Я праздник наконец себе устрою!
Его я зашибала как могла,
Приду домой и тетку успокою
Скажу - Заткнись!!! Сегодня не пила!
Лидия Романова -Жуковец, 2012
Свидетельство о публикации 112 122 705 135
Друзья, вот тихо дремлет за стеклом
Змея, сверкая чешуёй алмазной.
Её прозвали люди чистым злом,
Пугающей, жестокой и опасной.
И, окрестив нелестным словом «гад»,
Шарахаются в первобытном страхе.
В ее укусах смертоносный яд -
Так отрубить ей голову на плахе!
«Змея!» - кричим мы женщине чужой,
Что в дом вползла неведомо откуда.
Любовь украла, счастье и покой,
И только слышен шорох пересудов.
Вчерашняя подруга стала вдруг
Гадюкою, змеюкой подколодной.
И, словно аспид, жалит бывший друг,
Такой же ядовитый он и подлый.
Как метко ядом мы порой плюем,
От зависти давно усохла кобра!
Тихонько шею жертвы обовьем,
Пусть учатся питон и анаконда
Так медленно и сладостно душить
Все светлые и добрые порывы.
И кольцами стальными обхватить,
Убив неслышно, уползти красиво.
Наш яд сочится из дежурных фраз,
По смайликам и скобочкам стекает.
Куда всем змеям на Земле до нас?
Так кто там кобру «гадом» называет?
И знаете, товарищи - друзья,
Сегодня честно я скажу, пожалуй,
Что мне стократ милее та змея,
Которая под лампою лежала.
Я кем-то в прошлой жизни был,
Но кем - не помню совершенно.
Я где-то безусловно жил,
Вкушая бытность упоенно.
Быть может уже много раз
Я был не в человечьем теле?
Возможно, что земных прикрас
Мой дух не знал ещё доселе.
Что если божью благодать
Я познавал в другом созвездии!
Да, да, я вправе ожидать,
Что ныне получил возмездие.
За прегрешенья прошлых тел
Я послан отбывать повинность!
И нынче мой земной удел -
Здесь чью-то искупать провинность.
Те женщины, чьи пальцы шелковисты,
Чья кожа излучает лунный свет,
Чьи голоса, как эхо вечных истин, -
Они вне сплетен и земных сует.
Когда вокруг, как бесенята, пляшут,
Кривляются, гримасничают и Нас угощают смертоносным ядом
Нахальные и злые пустяки,
Житейскую отряхивая пыль
С подолов платьев, с ног своих божественных,
Не сходят с ими избранной тропы
Идущие над бездной быта женщины.
В грехах по горло, внутренне чисты,
Несут они застенчивую тайну
Своей высокой женственной мечты,
И души их прозрачны и хрустальны.
Вы обращайтесь с этим хрусталём
И бережно и трепетно - иначе
Достанется вам лишь хрустальный лом:
Осколки фантастической удачи.
Ты разлюбил? Да ради Бога!
Не стану я тебя держать…
Чего ж стоишь ты у порога?
Умел любить- умей бросать!
Если взять эпизод с бытиём,
где эмоции лезут наружу:
есть фрустрация, то есть облом.
Есть потребность, мотив её в душу…
Я бы запросто той самой ночью
Умерла без него. Умерла.
Я любила его непорочно,
А иначе еще не могла…
Я бы запросто в тот самый вечер
Продала за копейку себя
Ради маленькой скомканной встречи,
Ради искорки недо-огня.
Я бы запросто стала зеркальной,
Чтобы образ его отражать,
И явлением паранормальным,
Чтобы мысленно предугадать.
Я бы запросто вырвала с корнем,
Что имела тогда и что - до,
Мне казалось, что в мире огромном,
Никого нет помимо него.
Я бы запросто той самой ночью
Перекрыла себе кислород,
А сегодня он просто просрочен,
И во мне уже не оживет…
Я знаю, есть такой на свете край…
Мы, взрослые, живем с ним по соседству…
Рай на Земле… Ему есть имя - ДЕТСТВО…
Он так созвучен пенью птичьих стай.
Щебечет детвора. В песочной куче
кипит работа. Щедрый солнца лучик
глядит в окно и украшает нос
мальца. Он спит. Копна его волос
едва наметилась. Ещё он не подрос.
Не знает слов, но чувствует всерьез.
…А за окном притоптана трава
(помят газон), детей резвится стайка,
пестрит панамками лужайка…
На платьях банты, кружева…
«быть иль не быть» - ещё не их вопрос.
Жива Земля! И бесконечен мир!
Когда творцами и вершителями игр,
Из звуков и фантазий строя слоги,
На ней резвятся маленькие Боги,
Затаптывая туфельки до дыр.
И не напуган я, однако
Поверить, всё-таки, готов,
Что свет слепящий станет мраком,
Беззвучьем онемевших ртов,
И что затем наступит стужа,
И что ещё вернётся свет,
И что в земных событьях нужно
Прожить в ином отсчёте лет.
Затем, расставшись с телом бренным,
Свои уроки завершив,
Мы станем вечны и мгновенны
Без оболочки для души.
А смерти нет. Есть только выход
В иную форму бытия…
Земная жизнь - всего лишь прихоть
Непознаваемого Я.
Нежность
Я хочу купаться в твоей нежности,
В твоём тёплом взгляде, в твоём голосе,
Наслаждаться райской безмятежностью,
Гладить осторожно твои волосы.
Пить твоих горячих губ дыхание
До пьяна, до дрожи, до безумия.
Твоих рук настойчивых касание
Для меня, как лава из Везувия.
Я в твоих объятиях, как в облаке,
В тёплом море, в сладком упоении.
Каждый раз другая в новом облике,
Каждый раз твоя без сожаления.
В колыбели рук твоих согрета,
Как ребёнок, счастлива, изнежена.
Ты меня ласкаешь до рассвета.
Я - твоя Любимая. Я - Женщина.
Стены одиночества зеркальные
Там, в колыбели Неба, при рождении,
Мы целостность однажды обрели,
Слияние мыслей, силу откровения,
И вспышки чувств. Ведь мы тогда могли
Быть вместе, оставаясь уникальными,
Не погасив друг в друге свет души…
Но стены одиночества зеркальные
Мы на Земле разрушить не спешим.
Не потому ли, что даёт спокойствие
Такая вот разомкнутость сердец?
Уединение, как удовольствие,
Что каждый русла своего творец.
Бить зеркала - к несчастью. Нами сказано.
Осколки ранят. Среди пустоты
Нам проще жить и лгать себе бессвязанно,
Что быть не можем вместе я и ты…
Синее синее небо.
В цирке сейчас выходной.
Кормит воробушка хлебом,
Клоун идущий домой.
Завтра опять на арену.
Что бы нас всех рассмешить,
В синие синие стены
Из закоулков души.
Красное красное поле
Сердцем стучит в висках.
Тонкой струящейся болью
Каждый дается шаг.
Синее синее небо,
Звездная, звездная роль.
Кормит воробушка хлебом
Трагик
- комедий король.
Разве может глухой
Рассказать вам о шуме прибоя?
Разве может слепой
Описать вам осенний рассвет?
Я бессилен в словах
Передать, как я счастлив с тобою.
Гамму чувств передать,
Даже в музыке нот этих нет.
Пусть тайфуну сопутствуют
Мрачно-тяжелые тучи.
Мне с тобой и в тайфун
Светит доброй улыбкой луна.
Вьюга тащит с собою
Поземку и холод трескучий.
Мне с тобой и в мороз
Расцветает и тает весна.
В жуткий холод я вижу,
Как стелятся сочные травы.
В раскаленном аду
Ощущаю, как пахнут цветы.
Ни лихого бесчестья,
Ни сладкого бремени славы
Не боюсь я,
Ведь рядом,
Со мною всегда
Рядом ты.