Я привыкаю не считать минуты в ожиданьи встречи,
И снов загадочную суть не принимать за знаки свыше.
Стихов и писем не писать, не ждать когда на них ответишь,
Не заполнять одним тобой в душе пустующую нишу…
Я привыкаю сознавать, что ложь не может быть святою.,
Любовь кромсая по частям, как хвост коту, его жалея -
Не милосердие, а страх и заблуждение слепое.,
Что настоящего тепла не существует на дисплее.
Я привыкаю усмирять свои мечты, не верить в чудо.,
Без сожаленья уходить, когда карета станет тыквой.,
Воспринимать твою «любовь», как проходящую простуду.
Я отвыкаю от тебя… И… кажется… уже отвыкла.
У нас все было хорошо
И даже строили мы планы
Но все пропало, все прошло
И стали мы с тобой друзьями
Старались мы друг другу врать
И говорить что все прекрасно
И наша ложь, рождала страх
Что годы все прошли напрасно
И ночью глядя в потолок
Парой скользнет слеза внезапно
И сердце дрогнет и кольнет
Но не вернуть всех чувств обратно.
Загляну… осторожно в Душу…
Что же в ней накопилось за жизнь?
Мне придется немало разрушить…
Чтоб Душа вновь взлетела ввысь…
Мне придется - сбивать засовы…
От которых - давно нет ключей…
Разобрать, что лежит бестолково…
Все, до маленьких мелочей…
На помойку - снести обиды…
Что все время - копились там.
Те Мечты - что уже разбиты…
И давно - превратились в хлам…
Отпускаю и одиночество…
Прижилось… но не жаль прогнать!
Ведь когда-то должно закончиться…
Ведь должно… но как знать… как знать …
Вот и раны - любовной драмы.
Но на них у меня свой взгляд…
Хоть давно превратились в шрамы…
Все равно… иногда болят…
Выгоняю … отсюда зависть…
Вместе с нею тоску и лесть…
Лишь Любви своей - не касаюсь.
Оставляю… такой как есть…
Лишь Любовь- среди всякой скверны.
В душу свет - как могла несла…
Без Любви бы душа наверно…
Непременно… б уже сгнила…
Вот и все… стала чистой и белой…
Словно девушка в неглиже…
Я давно собиралась сделать…
Капитальный… «Ремонт в Душе!»
Сладкий миг творения, нервный скрип пера.
Час самозабвения длится до утра.
Мысли обретают четкий образ строк,
И с пера стекают буквы на листок.
Все и все забыты в этот час ночной,
Ссоры и обиды где-то «за стеной».
Свечка догорает, гаснет бледный свет.
За окном светает, за столом поэт.
Спит, достигнув цели, сны его легки.
Ветер дует в щели, шевелит листки.
Сточены все перья, смяты рукава,
Выражены мысли, сплетены слова.
Тревожный сумрак галерей,
Внезапный шорох крыс.
Скрип ветром движимых дверей;
Ведут ступени вниз
В мир страшных тайн иных веков,
В подземный лабиринт,
Где в пыльной темноте ходов
Убитых тень скользит.
В обломках старых сундуков
Истлевший крест лежит,
Среди ржавеющих оков
Скелет на камнях плит.
Шипя, до трещины в стене,
Из черепа змея
Скользит, скрываясь в темноте
От яркого огня.
А страх ползет, как муравей:
«Скорей назад, наверх !»
В догонку мчится звон цепей,
Стенания, мрачный смех.
Я в мыслях на коленях перед Богом.
Я в сердце на распятии Христа.
Я в чувствах, как должник перед острогом.
Я в жизни, как опора для креста !
Отдавая крылья, Он прощался,
С жителями неба, навсегда.
И апостол снова удивлялся:
«Как же безрассудна детвора!»
Он её увидел, Он заметил,
Нежность в её взгляде и любовь.
Невзначай Он стал, тому свидетель,
Как у взрослых закипает кровь.
И тогда одно Он понял точно,
Важен в её жизни, тот момент.
И с небес Он попросился срочно,
«Я люблю её!» - был аргумент.
Облака уплыли без возврата,
А земля вблизи совсем не та.
От того, что видел Он когда-то,
Не осталось даже и следа.
Превратилась жизнь его в тревогу,
Для неё не смог желанным стать.
Об одном теперь Он просит Бога,
От греха мамулю удержать.
dav*angel
Хочется чтоб каждый улыбался,
Чтоб от счастья прыгала душа.
Хочется чтоб никто не огорчался
Даже когда жизнь совсем плоха.
Хочется чтоб дети не болели,
Никогда, ничем, ни у кого!
Хочется чтоб песни люди пели
И чтоб не стеснялись этого!
Хочется чтоб войны не звучали
Никогда, нигде и незачто.
И чтоб больше не убивали
Ни под каким предлогом никого.
Хочется чтоб все любили
И радовались этому.
И чтоб все любимы были
И не завидовали никому
Сегодня и всегда, желаю тебе счастья!
Пусть сохранит судьба, от горя и ненастья,
От злейшего врага и мелочного друга,
От злого языка и тяжкого недуга!
И дай тебе Господь-ведь это в его власти:
Здоровья, радости и счастья!
Le Beaujolais Nouveau est arrive! - слова пусты, как молодые вина, а я не так наивна и невинна, как десять лет назад. И в большинстве своём мужчины стали мне скучны: роняют пепел с сигарет на скатерть, небрежно врут, небрежно пьют и платят. А дашь слабинку, начинают ныть о том, что бабы - стервы, жизнь - дерьмо, друзья - козлы… и далее по списку.
Шампанское, не прибегая к риску, готов открыть любой.
А я лимон меланхолично выжимаю в чай и привыкаю жить без алкоголя, как в сказке: мне что воля, что неволя, что «оставайся», что «прости-прощай».
Иди, mon cher, что хочешь, то и пей, но не меня, я много крепче виски. Не хлопай дверью. Лучше по-английски, по капле раствори себя в толпе, найди дешёвку, вылакай до дна, ведь ты привык «лакать» свои напитки.
Я не даю тебе второй попытки.
Такое чувство меры… и вина.
Не прощай меня, никогда меня не прощай
- за разбитую чашку и недопитый чай, за забытое «завтра» и брошенное: «прощай» - вслух и, мысленно: «стало быть, навсегда…»;
- за молчанье, безжалостней палача, вместо:"биться в истерике и кричать", за улыбку фальшивую - как печать, как клеймо, как пощёчина, как удар;
- за песок, засыпающий мне глаза; что ни слова не вышептать, не сказать; что уже ничего не вернуть назад; что все сложное - просто, как дважды два;
- и за снимок, оставленный на столе, где заснятое счастье - еще не блеф, где пока я не знаю, что значит - тлеть.
Где еще не научен ты предавать.
Больше нет разницы, с кем ты сейчас уйдёшь:
с той, для которой ты - сотый поклонник, или
с той, что так нервно сжимает на блузке брошь
тонкими пальцами, пахнет всегда ванилью,
прячет глаза, чутко ловит обрывки слов,
брошенных ей, словно мелочь у перехода
нищенке. С той, что приносит в кастрюльке плов,
чашку горячего кофе и бутерброды,
квохчет наседкой и видит тебя своим
мужем, хозяином в доме и огороде.
Или с той - нежной, воздушной, как Херувим,
девочкой, любящей тачки, бабло, айподы,
брюлики, стразики, яркую мишуру,
с той, что уходит /как будто, домой/ под вечер,
но возвращается пьяная поутру,
плачется и обнимает тебя за плечи.
Больше нет разницы, с кем ты уйдёшь сейчас…
Я на троих наполняю бокалы шерри.
Он ей обронит обычное: «Я скучал.»
Я прикрываю за ними входные двери.
Лопается бокал.
Я бы мог рассказать тебе столько историй
О реальностных снах и мечты городах.
Я бы мог подарить тебе звёздное море.
Но зачем тебе это, когда - не судьба…
Я бы мог очаровывать и чароваться,
Задарить с головой, прогулять в облаках
И кружить тебя в самом экстазистом танце.
Но зачем тебе это, когда так не в такт?
Я бы мог в твоей светлости нежиться-греться,
Да бунтует душа, сволочь-совесть грызёт -
Ведь могу предложить половинку лишь сердца.
Но зачем тебе это, когда даришь всё?
И поэтому я предлагаю проститься…
Отпускаю тебя (будто руку рублю!)
С пожеланьем найти наилучшего принца.
И зачем бы мне это? Да просто люблю…
Если честно? Часто лгу!
А иначе не могу!
Ведь сейчас вокруг всё ложь!
В мире правду, где найдешь?
С правдой жить, её нести
трудно в жизненном пути!
Ты им правду - тебе лгут,
ты с улыбкой - тебе кнут,
ты им ложь - тебя поняли
и в компанию приняли!
Что нам в этом мире нужно?
Чтобы жили все мы дружно!
Философствую я тут,
пока мне вокруг все лгут…
Я по человечности скучаю,
По доброте и теплоте души,
Которые, увы, всё реже замечаю,
В тех, кого встречаю я в пути.
А.Ч.